До вечера кручусь в лазарете. Обмываю раны, меняю повязки, поддерживаю защитников крепости добрым словом. Что угодно, лишь бы не думать о Дарионе. Мало мне беспокойства за сына, так теперь еще и о нем переживай: как он там, что с ним, ел ли он, спал ли он. Пошли вторые сутки, как его нет в крепости. И как не сойти с ума в такой ситуации?
Когда он вообще успел стать для меня таким важным?
А еще та странная женщина. Кто она? Почему так фамильярно обратилась ко мне? И куда делась потом? Я здесь живу уже больше недели, но ни разу ее не видела, иначе запомнила бы. Здесь вообще мало женщин.
Она не служанка. Служанка никогда бы не позволила себе нахамить супруге лаэрда. А еще это тревожное ощущение, что я ее знаю, что я ее видела…
Мысленно перебираю всех женщин, с которыми общалась. Но среди них нет ни одной, похожей на эту. Не могла же я ошибиться…
День проходит в заботах. Вечером «стучусь» к Анабель. Мы вообще с ней последнее время стали часто общаться. Почти каждый вечер до прихода Дариона я вызываю ее и не всегда ставлю второе зеркало для Лохана. Хотя есть у меня подозрение, что он и без зеркала знает, о чем мы с ней говорим.
Почему-то мне жаль сестру, несмотря на все, что она натворила.
И да, где-то в глубине души я понимаю ее. Кому приятно узнать, что ты всего лишь бесправное приложение к своему близнецу? Без магии, без будущего, даже без права на детей.
Теперь мне понятна странная болезненная нежность к Артемке, которую моя сестра все время пытается скрыть от меня. Сначала я, как всякая мать, ревновала ее к сыну. Ведь она сейчас рядом с ним, а я в другом мире. Она может прикасаться к нему, носить на руках, вдыхать его младенческий запах. А я – только наблюдать со стороны, боясь даже надеяться, что однажды снова смогу обнять его.
Постепенно Анабель рассказала, как жила до встречи с Дарионом. Они с теткой Ханной мыкались по чужим домам, но нигде не задерживались надолго, потому что никто не хотел кормить приживалок. Наша мать – как выяснилось, ее звали Ванда – была достаточно сильной ведьмой, имела связи и скопила небольшой капитал. Но дом был разрушен, деньги ушли на подкуп тех, кто пришел ее убивать, а сама она отдала жизнь, чтобы спасти меня.
Ханна и Анабель остались ни с чем.
И только когда нам с сестрой исполнилось по семь лет, им улыбнулась удача. Местный синьор Микаэль Филларио вдруг обратил взгляд на Ханну. Он один воспитывал сына. Его жена умерла несколько лет назад.
Неизвестно, были ли это ведьмовские чары или Микаэлю действительно пришлась по сердцу молодая «вдова», да только он не стал долго ждать и объявил Ханну своей женой, а ее «дочь» – своей падчерицей.
Так Анабель получила фамилию Филларио.
О том, как жилось в новой семье, она говорит неохотно, явно что-то умалчивая. Особенно это заметно, когда разговор касается Теодора – родного сына барона. Что-то у них там произошло и что-то не очень красивое.
– А колдуны? – спрашиваю, наблюдая за сыном. – Те двое. Они все еще с тобой?
Анабель вытащила в прихожую манеж с Темкой, полный игрушек, так что теперь я могу наслаждаться тем, как мой малыш строит башню из кубиков и весело гулит.
Сестра угрюмо вздыхает:
– Их призвал Орден.
– То есть? – вздрагиваю. – Ты там одна?
– Ну, почему сразу одна? – она морщится. – Знаешь, у тебя очень приставучие родственники. То мать заглянет, то эта, как ее…
– Лиля? – вспоминаю младшую сестренку. Неродную, как выяснилось.
– Да, она. То деньги принесут, то продукты. Спасибо им, конечно, но я бы и сама справилась.
Мне, конечно, интересно, каким бы образом справилась Анабель, но сейчас интересует другое.
– Какие деньги? Мама же сказала, что все, ни копейки не даст, потому что все идет отчиму на лекарства.
– Так он на поправку пошел.
– Как?
От изумления едва не роняю зеркальце.
Анабель усмехается:
– А ты догадайся.
Сглатываю застрявший в горле комок. Чего уж тут догадываться, и так все понятно.
– Это из-за меня, – говорю слабым голосом. – Из-за ведьмовской силы. И Артемка из-за меня больным родился, и Пашка умер…
Я жду, что Анабель язвительно рассмеется. Это ведь как раз в ее репертуаре, но она вдруг отводит взгляд. Смотрит на Темчика и тихо так говорит:
– Прости, что я тебя обманула тогда, с магией.
– О чем ты? – не понимаю.
– Ну, помнишь видение в шаре?
Сердце ёкает.
– Когда мы подписывали договор?
– Да. То было видение будущего. Мы знали, почему твой сын не может ходить, и знали, что он встанет на ноги, как только ты перестанешь влиять на него. И твой отчим тоже…
Она замолкает, а я закрываю глаза. Мне нужно время, чтобы переварить то, что услышала.
Вернее, и раньше понимала все это. Только гнала от себя, не желая принимать свою вину.
А сейчас с ними вместо меня Анабель. Мой идеальный двойник. Даже мама ничего не заподозрила.
И это обидно.
А с другой стороны – я же радоваться должна. Кажется…
Только радоваться не получается, как ни стараюсь. На глаза наворачиваются слезы.
– Значит, если я вернусь, то и их болячки тоже вернутся?
Анабель поднимает на меня странный взгляд. Будто жалеет о том, что скажет сейчас.
