Не его Золотая девушка полностью

Его губы такие же горячие и мягкие, какими я их помню. Они прижимаются к моему рту, но я не целую его в ответ. Во всяком случае, не так, как мне хочется. Я слишком зла, что вообще его целую. Слишком зла, что мои пальцы запутались в его волосах. Слишком зла из-за того, что этот безжалостный ублюдок дико меня возбуждает.

Моя ненависть сочится из пор, и он наверняка чувствует ее, потому что снова говорит:

– Клянусь, Саутсайд. Я пытаюсь все исправить.

Обещание, произнесенное шепотом мне на ухо. А затем – его язык на моей шее и головокружительное ощущение остервенелых поцелуев. Уверена, он оставит на мне засос, и почти уверена, что это намеренно.

Он все исправит. Эта клятва должна бы влететь в одно ухо и вылететь из другого, но вместо этого мне хочется, чтобы он доказал, что я в нем ошибалась, доказал, что говорит серьезно.

Уэст укладывает меня на простыню, и мой халат спадает с обоих плеч. Я полностью освобождаюсь из него, и в комнате становится так жарко и напряженно, что можно задохнуться. Я чувствую одновременно и жгучую ненависть, и отчаянную нужду.

Оба этих чувства нацелены прямо на Уэста, и он принимает их целиком и полностью.

Я оглядываю свое тело, затем останавливаю взгляд на Уэсте. Он стоит в изножье кровати, голый. Каждый мой вдох неровный, затрудненный. Его грудь двигается быстро, и я до боли прикусываю губу, буквально ощущая, как его взгляд опускается к моему животу. Полсекунды спустя его рука опускается туда, касается пирсинга в пупке, а затем скользит между ног. Я втягиваю воздух сквозь зубы.

Почему ты здесь?

Зачем ты это делаешь?

Почему просто не можешь держаться подальше и позволить мне спокойно ненавидеть тебя?

Он забирается на меня сверху, целуя так медленно и глубоко, что у меня закатываются глаза. Я обхватываю его ногами, упираясь обеими пятками в его задницу, побуждая войти в меня. Черт, я так далеко зашла, что уже даже не думаю о защите. Я никогда не бываю такой безрассудной. Но когда Уэст не двигается с места, я предполагаю, что именно по этой причине он и колеблется.

Его сильные, покрытые татуировками руки удерживают его надо мной, пока наши рты двигаются синхронно. Когда его язык совершает серию искусных пируэтов, моя потребность возрастает еще больше. Я снова хочу подтолкнуть его, притянуть к себе, как пыталась раньше, но в этот раз благоразумие все-таки возвращается ко мне.

– Презерватив, – шепчу я ему в губы.

У Уэста твердый стояк, но он не настойчив и не склоняет меня к действию.

– Не нужен, – говорит он, отрываясь от меня.

Я сбита с толку. Он что, думает сделать это без защиты? Однако сомнения уходят на второй план, когда его рот перемещается к моей шее, а затем к груди. Он делает паузу, медленно дразня один сосок кончиком языка, прежде чем взять его в рот. Затем игриво покусывает колечко на животе, теребя зубами крошечный металлический стержень. От этого ощущения моя спина выгибается ему навстречу. Мягкое, влажное тепло его губ перемещается к низу моего живота.

С моих губ срывается неглубокий вздох, когда Уэст осмеливается спуститься чуть ниже, наконец достигая намеченной цели. Именно в эту секунду откуда-то из глубин моего тела вырывается электрический разряд такой силы, что я чуть не сжимаю челюсть Уэста бедрами. Я, вероятно, так бы и сделала, если бы он нежно не держал их открытыми, пока исследует меня языком.

Мои глаза почти закатываются от удовольствия. Но я держу их открытыми, одержимо наблюдая в зеркальном потолке, как Уэст доказывает свою точку зрения. Он хочет, чтобы я поняла смысл сегодняшнего разговора, хочет показать, что он чувствует, а не сказать.

Клянусь, когда я выгибаюсь ему навстречу, все мое тело приподнимается с кровати. Я полностью теряю связь с реальностью, переходя на какой-то альтернативный план существования. Сердце еще никогда не билось так быстро, я не в себе, слышу, как мысли превращаются в слова, но в итоге эта мешанина приобретает обличие одного единственного выражения, произнесенного шепотом:

– Черт…

Моей реакции оказывается достаточно, чтобы Уэст убрал обе руки с моих бедер и просунул их мне под задницу. Теперь, когда ощущения становятся слишком сильными, у меня нет шанса вскарабкаться вверх по простыне и сбежать. Вслед за невероятным всплеском удовольствия, такого острого, что, клянусь, я на грани потери сознания, тело начинает дрожать.

– Уэст!

Я протягиваю руку, запутываясь пальцами в его волосах, борясь за глоток воздуха. Но его нет, и я тону в мощнейшем наслаждении, которое зарождается внизу, а затем захватывает тело полностью.