Какая судьба ожидает боевой военный корабль, если вернуть его в действующий строй не помогает даже капитальный ремонт? Правильно: утилизация. А если в ней нуждается не одна военно-морская единица, а целый флот? Даже армия и вся страна. Как в лихие 90-е, когда воровство и коррупция на глазах уничтожали элиту военно-морских сил – ее атомный подводный флот. Судьба распорядилась так, что именно в это время три закадычных друга, выпускники военно-морского училища – честный «службист» Генка Соловьев, веселый «пофигист» Дэн Вилков и хитроватый, оборотистый, но открытый и преданный Васька Лысенко, – каждый своим путем начинают офицерскую службу на Северном флоте. Впереди у них нелегкие военно-морские будни, трагические аварии на кораблях и лодках, кровавые схватки с возомнившими себя хозяевами жизни – воротилами уголовного мира… И, конечно, любовь. А в трудную минуту объединившись вместе, они способны и горы свернуть, и встать надежным заслоном на пути какой-то там утилизации.
ООО «Издательство «Вече»
http://www.veche.ru
Перед входной дверью с внушительной табличкой «Начальник электромеханической службы капитан 1-го ранга Горбань П.В.», надраенной до зеркального блеска, Генка Соловьев задержался ровно на 3 секунды: одернуть полу кителя, провести ладонью по недавно подстриженным коротким волосам и бросить мимолетный взгляд на циферблат наручных «Командирских» часов – 15 часов 01 минута. Придраться не к чему.
Предварительно постучав, Генка вошел в начальственную каюту:
– Разрешите, товарищ капитан 1-го ранга? – Он замер по стойке «смирно» в двух шагах от двери.
– Проходи, майор, чего встал у порога.
Та-а-ак, настроение у руководства было ниже плинтуса. Только в минуты крайнего недовольства и опасной раздражительности Горбань обращался к подчиненным по «сухопутным» званиям. Как сейчас, «майор» вместо «капитан 3-го ранга». Ну и хрен с ним, переживем. Вот только в тяжелом взгляде НЭМСа, которым тот неотрывно следил за всеми перемещениями Генки по каюте, было еще что-то такое… Капитан 3-го ранга мелкими шажками ловко обогнул единственный стул, обосновавшийся почему-то посередине и без того узкого прохода, успешно миновал острый угол громоздкого стола – откровенной гордости Павла Васильевича – занимавшего чуть не половину корабельной каюты, и замер теперь уже в полуметре от строгих начальственных глаз.
Горбань хмыкнул и неожиданно спросил:
– Ты бы на каком нашем «железе» сейчас безбоязненно в море вышел? На стрельбы, например.
– Ни на каком! – последовал мгновенный ответ.
Горбань вопросительно поднял светлые брови. Генка коротко пояснил:
– Ну, товарищ капитан 1-го ранга, вы же сами подчеркнули: «безбоязненно».
НЭМС задумчиво покивал, пожевал кончик рыжего уса и уточнил:
– А если прикажут?
– На любом!
Повисла долгая пауза, во время которой капитан 3-го ранга продолжал абсолютно бездумно «поедать взглядом» начальство, а начальство сосредоточенно барабанило четырьмя пальцами по деревянной столешнице. Потом выдало:
– Совершенно правильный ответ! А посему… что ты думаешь о 413-й?
НЭМС назвал тактический номер одной из подводных лодок дивизии.
Генку так и подмывало ответить: «Да я о ней вообще не думаю. Корыто, оно и есть корыто!», но он сдержался и лишь неопределенно повел плечами, ожидая уточнений. Павел Васильевич словно прочитал его мысли:
– А придется подумать! И не только подумать… – Он многозначительно не закончил фразу. – Ты же на ней две автономки ходил. Причем и в качестве киповца, и как командир дивизиона живучести.
«Серьезно наш Муля к разговору подготовился. Неспроста это. Даже мое личное дело не поленился изучить. Ох, не к добру!»
«Муля» – это было ласковое прозвище капитана 1-го ранга Горбаня. Родилось оно не от замечательного персонажа известного старого кинофильма («Муля, не нервируй меня!»). Здесь прослеживалась другая закономерность: национальность белорус – рыжеватые усы, висящие подковой – отдаленное сходство с руководителем ВИА «Песняры» по фамилии Мулявин – и, пожалуйста, Муля!
Между тем НЭМС продолжал говорить:
– Ты мне в двух словах сейчас сравни ее с остальными нашими восемью «стратегами». Ну, там… – он сделал замысловатый жест рукой, – материальная часть… и… вообще…
Генка неожиданно понял, что вся небрежность капитана 1-го ранга нарочитая. «Вообще» НЭМС и сам имел представление обо всех своих подопечных «железяках» даже получше, чем любой другой флагманский специалист.
– Последний раз я ходил на 413-й больше года назад. Думаю, что в лучшую сторону с этого времени никаких изменений не произошло.
А с чего бы?! Ремонтный завод в Северодвинске практически бездействует. Местный ПРЗ (плавучий ремонтный завод) уже несколько лет не получает никаких запчастей и материалов даже для мелкого ремонта атомоходов.
– Состояние матчасти 413-й по пятибалльной системе я бы оценил на… два с плюсом. Или на три с бо-о-ольшим минусом. Это в зависимости от степени оптимизма.
– Но она же лучшая! – обиженно воскликнул НЭМС. – По всем докладам…
– Мне показалось, Павел Васильевич, что вам сейчас нужна правда, а не рапорт на бумажке. А два с плюсом – это потому, что все остальные больше единицы не заслуживают! Впрочем, если прикажете…
Горбань угрожающе засопел и проворчал:
– Без приказа вы все только водку жрать горазды!
Утверждение было спорным. «Положим, и не только водку», – подумал Генка, но благоразумно промолчал.
– Ну чего молчишь?!
Капитан 3-го ранга действительно задумался. Только совсем о другом: какого черта на откровенный разговор Муля вызвал именно его?! В электромеханической службе дивизии числилась дюжина старослужащих офицеров, которые собаку съели на штабной работе. А он? Всего неделю, как назначен флагманским специалистом дивизии по автоматике. Еще и «шило» с отмечания на губах не обсохло. Ответа на этот вопрос Генка пока не находил, и это его серьезно тревожило.
– И все-таки это лучшее, что у нас есть, – упрямо констатировал Горбань.
