— Иди уроки учить, Архимед!
Мальчик пнул товарищам мяч, побрел домой. Борщов стоял, смотрел на женщину.
— Чего? — удивилась она.
— Ничего… — Борщов пошел дальше. Свернул за угол.
Возле заросшего осокой пруда мыл трактор «Беларусь» вихрастый мужчина в тельняшке.
Борщов подошел к трактору, остановился. Поставил чемодан. Засунул руки в карманы. Стоял, разглядывал мужчину.
Мужчина обернулся:
— Что, товарищ, «жигуль» мой понравился? Хочешь, махнемся — я тебе этого стального коня, а ты мне свой бантик?
Борщов неуверенно спросил:
— Егоза?
Мужчина перестал мыть трактор, бросил в ведро тряпку, повернулся к Борщову, посмотрел на него, полез в трактор, вылез из него с пачкой «Беломора», закурил. Облокотившись на гусеницы, вперился в Борщова изучающим взглядом. Борщов хотел что-то сказать, но мужчина предостерегающе поднял руку.
— Погоди! — Он снова посмотрел на Борщова, уставился в небо, вспоминая. — Нет… погоди. — Снова уставился в небо, снова посмотрел. — Повернись боком!
Борщов повернулся к мужчине боком.
— Кабан… нет? — спросил мужчина.
Борщов улыбнулся:
— Нет!
— Конек-Горбунок, — узнал, наконец, мужчина и прыжком подскочил к Борщову, двинул его в плечо. Борщов ответил ему тем же.
— Егоза! — радостно повторил Борщов.
— Конек-Горбунок! — Мужчина толкнул Борщова в плечо, тот попятился. — Конек-Горбунок!
Он толкнул Борщова в плечо. Борщов споткнулся о лежащую за спиной корягу и свалился бы в пруд, если бы мужчина не схватил его.
Огромный мужчина, чертыхаясь, заталкивал блеющую овцу в открытое окно стоящего возле овчарни автобуса. Десяток уже погруженных в автобус овец дружным блеянием сочувствовали подруге.
Из-за угла с грохотом, в облаке пыли, вылетел трактор «Беларусь». Не выпуская изо рта сигареты, Василий гнал трактор по деревне, старался перекричать грохот двигателя.
— Сразу не соглашайся! Ставь условия: квартира — раз! У нас сейчас два коттеджа сдают! И на разряд выше — два! — Егоза хлопнул Борщова по плечу. — Они тебя с руками и ногами возьмут — слесаря во как, — показал как — выше головы, — нужны!
Борщов объяснил:
— Я ж в комбайнах ни бум-бум. Я ж сантехник…
— Насчет сантехника — ни звука! Говори: слесарь и все… — Егоза снова хлопнул Борщова по плечу. — А комбайны — это же… — он замолчал, подбирая сравнение, — унитаз! Ничего сложного! Я тебя за месяц в курс дела введу! Была бы голова да руки! — Егоза рванул рычаги, разворачивая трактор к кирпичному зданию почты. — Иди, давай телеграмму!
— Надо же сначала договориться… — сомневался Борщов.
— А чего договариваться-то?! Они до потолка от радости подпрыгнут, когда я тебя приведу!
Девушка-телеграфистка передавала по телефону текст телеграммы:
«Прошу уволить собственному желанию запятая документы выслать Борщовку запятая квартиру сдаю…»
— Про кисточку не забудь! — напомнил Егоза.
Девушка, прикрыв трубку ладонью, посмотрела на стоящего за барьером Борщова и друга его детства.
— Может, не надо?
— Давай, давай!
Девушка сказала в трубку:
— Наше вам с кисточкой. А. Н. Борщов. — Она положила трубку, спросила: — Вы работать у нас будете?
— Наверно…
— Да это знаешь кто? — завелся Егоза. — Профессор по комбайнам! И холостой, между прочим! Улыбнулась бы хоть!
…Встревожено гогоча, стая гусей удирала от вылетевшего на площадь трактора «Беларусь».
С одной стороны площади стояло приземистое здание сельсовета, с другой — стеклянно-железобетонное правление колхоза. На крыльце его стояли, оживленно о чем-то разговаривая, несколько женщин.
Лихо развернувшись, «Беларусь» замер перед крыльцом. Из него выскочил Егоза, крикнул замолчавшим женщинам:
— Привет, мадонны! — Он хлопнул по плечу вылезавшего из трактора Борщова. — Познакомьтесь: Афоня Борщов! Наш коренной житель по прозвищу Конек-Горбунок!
В приемной председателя колхоза скучала молоденькая секретарша в седом парике, томилась длинная очередь. Егоза влетел в приемную, таща за собой Борщова.
— Привет! — Егоза кивнул секретарше, направился к двери кабинета председателя колхоза. — У себя?
— К нему нельзя! — Секретарша вскочила из-за стола. — К докладу готовится!
Но Егоза уже распахнул дверь кабинета. Председатель колхоза сидел за столом, печатал одним пальцем на огромной пишущей машинке.
— Виталию Прохоровичу привет! — Егоза хлопнул по плечу Борщова. — Познакомьтесь: Борщов Афанасий Николаевич, Ефросинии Борщовой племянник! — И Борисову: — Садись!
Егоза плюхнулся в кресло, сунул в рот сигару. Председатель поздоровался с Афоней и обратился к Егозе:
— Слушай, Борщов, ты когда прекратишь использовать трактор как персональный «жигуль»?
— Это вопрос второстепенный! В корень гляди, Виталий Прохорович! — Егоза хлопнул по плечу Борщова. — Вот тебе слесарь пятого разряда! Уговорил — согласен у нас работать! Условия: квартира в коттедже, двухкомнатная. Нет трех… хрен с ним, двух! И разряд выше!
— Погоди, погоди… давай разберемся.
— Чего разбираться, чего разбираться? Пока будем разбираться — его, — Егоза хлопнул Борщова по плечу, — «Красная заря» заберет! Это ж дока по комбайнам! У тебя ж есть одна квартира не распределенная…
