Дима махнул растерянным Сучкову и Егорову. Тамада, как верный опричник, вывел тех, на кого было указано. Это было в правках к сценарию. Никакой импровизации.
Гости, которых не привлекали, с любопытством столпились вокруг. Что за новый конкурс?
Дима медленно вытащил ремень из брюк. Гости переглянулись, только сейчас заметив, что их начальник, кажется, сильно пьян. Дима выжидательно смотрел на Ивашкина, Сучкова и Егорова. На губах играла улыбка. Сучков первым опустился на четвереньки, следом оба других поняли, что от них требуется.
С размаху Дима запрыгнул Сучкову на спину. Не с первого раза, его шатало.
– Н-но, лошадка! Поехали!
Сучков с Димой на спине «поскакал» настолько быстро, насколько позволял пивной животик, стараясь не смотреть на жену. Дети его смеялись: их папа – лошадка!
Их папа – последнее чмо, хотела бы сказать им мать, но Люда просто вышла покурить, хотя лет десять как не курила.
Следом был Егоров. Он был вдвое меньше Димы и просто обрушился под его весом.
Смеялся только Савельев, тому, что не он на их месте. Остальные не смеялись, не хлопали, повисло напряжение. Тамада с отвращением смотрел на эту экзекуцию, всякого повидал, но такое у него было впервые. Рабы офисные, на всё готовы, хуже проституток, думал он, счастливый обладатель ИП.
Лена тоже подумала о преимуществах самозанятости. Она решительно направилась к Диме. Сказала тихо, когда она слезал с упавшего Егорова.
– Дим, прекрати. Это отвратительно.
– Да я только начал!
Дима разбежался и оседлал Ивашкина. Тот был самый медлительный, судя по количеству ударов ремнём, которые обрушились ему на задницу.
– Эге-ге-гей! А ну, кто следующий?
Дима обвёл гостей глазами.
– Ну и нажрался киндер, пошли отсюда, – потянул Вику Костик. За поспешностью, с которой он направился к дверям, скрывался страх, что следующим будет он.
И Костя был прав.
Не найдя глазами братишку, пьяный взгляд Димы уперся в Мичурина.
– Хотите поиграть в лошадку, доктор Мичурин?
– Вам бы, Дмитрий, не в лошадку, а в кроватку, – сказал Мичурин голосом, которым отправлял из коридора в палату пациентов.
С миг они смотрели друг на друга. Взгляд Димы наливался яростью. Катя, которая всё это время страдала за столом, вышла. Всё, что угодно, но не скандал.
– Дорогой, торт!
Тамада тоже понял, что торт будет лучшим сейчас решением.
Лена с Мичуриным на торт не остались.
Перед уходом подошли попрощаться ради приличия.
– Ребята, спасибо, ещё раз – счастья! – сказал Мичурин.
Лена не могла выдавить из себя ни слова, глядя на Диму. Того усадили за стол, он выпил ещё рюмку и смотрел перед собой, не понимая, что он тут вообще делает.
– Лена, стоять. – Сказал он, придя на миг в сознание.
– Перебрал, – сказала Катя, встав между ним и Леной.
Торт с фейерверками вынесли очень вовремя. Но есть его было уже некому. Следуя примеру Кости Корзунова, гости сбежали.
Салют был включён в стоимость, Катя его наблюдала в компании официантов, пока Диму грузили в лимузин, отправляя в первую брачную ночь.
Такси уносило Лену с Мичуриным прочь сквозь ночной Питер.
Где она просчиталась? Когда она пропустила садистические черты в Мите? Что ждет его подчиненных, её саму? И главное Маша! Маша, она улетает уже завтра. Она матери не простит.
Мичурин обратился к Лене, которая смотрела в окно, закусив губу.
– Ты в порядке?
– Нет.
Больше Мичурин ничего не стал спрашивать. Лена была ему за это благодарна. Она нашла и сжала ему руку.
– Спасибо, что пошёл со мной.
– Ты же знаешь, я всегда на подхвате.
– Мичурин, ты офигенный мужик. Знаешь? Я просто дура.
Лена потянулась к нему и поцеловала.
– Три бокала это я тебе не зря подливал, – сказал Мичурин.
– Дурак, – засмеялась Лена.
Он был ей нужен, отчаянно нужен сейчас. Она сегодня увидела его в сравнении, она увидела
Катя Лапина забронировала лучший номер в Гранд Отеле на Михайловской. В лимузине, глядя на спящего мужа, она думала, что сексуальное кружевное бельё, которого она раньше себе никогда не позволяла, пропало зря. Она все поняла в этот вечер, про Диму, про Лену, про Мичурина, про себя, про всех них. Она ненавидела своего мужа. Он использовал её, а она будет использовать его. Злость – это всё, что она чувствовала. И усталость.
В лимузине Дима полчаса поспал и кажется, слегка протрезвел. В отель он вошёл самостоятельно, без помощи швейцара. Номер для новобрачных был шикарный, как обещали. Главной там была невероятных размеров кровать, усыпанная розовыми лепестками.
– Раздевайся, – сказал он Кате.
Катя опешила. Всё, что она хотела, это упасть и уснуть. Но она послушно расстегнула платье, пока он быстро и деловито стягивал с себя одежду, не обращая на неё внимания. Платье упало к её ногам. Он снял трусы, она сняла комплект. Осталась голой. В комнате было прохладно. Соски её сжались, стали сморщенными и почти белыми.
– Повернись! – сказал Дима.
Она послушно повернулась.
– Встань на четвереньки!
Она стояла неподвижно.
– Раком, – пояснил он.
