Он протянул Лене свернутый листик. Лена положила в сумочку. Главным сейчас было увидеть Мичурина.
В СИЗО тщательно обшмонали Ленину передачку. Теплые вещи, бельё, туалетные принадлежности перекочевали в руки надсмотрщицы в резиновых перчатках. Полетели в сторону бритва, одеколон, продукты. Не положено. Потом пришла очередь самой Лены. Раньше она такое видела только в детективных сериалах. Лена подняла руки, широко открыла рот, показав, что там чисто. И речь шла не о гигиене. Наркотики.
Переживёт. Скоро она увидит мужа. Лена впервые назвала Мичурина про себя мужем.
Она могла представить Мичурина где угодно, в операционной, на кухне, в постели, и даже не с собой, а с кем-то. Но только не в тюремной камере. Верно говорят, не зарекайся. Когда он вышел в комнату для свиданий, со стенами тусклого бежевого цвета, Лена рванула навстречу. Но её жестом осадил надсмотрщик. Не положено. С Мичурина сняли наручники, он сел на стул через стол напротив.
Осунулся, круги под глазами, щетина. У Лены подступил ком к горлу. Очевидно, у Мичурина тоже. Они смотрели друг на друга, электронные часы отсчитали пятьдесят восемь секунд. А у них было всего пять минут.
– Как ты? – спросила Лена.
– Декабристка. Как тебе удалось? – Мичурин улыбнулся, став прежним.
– Теплые вещи передала.
– Умничка.
Осталось три минуты.
– Адвокат сказал, прогноз благоприятный. Может, обойдётся условным. Я навещу родственников.
Мичурин кивнул.
– Если нужно, продай машину и мою квартиру.
– Нужен нотариус.
– Да.
Одна минута.
Полицейский от входа на волю поднялся. Одновременно поднялся надсмотрщик со стороны тюрьмы, в гулкой тишине прогремев наручниками.
– Миш, я тебя люблю.
– Я тоже тебя люблю, Лен.
Они впервые признались в любви друг другу. Она впервые назвала его по имени.
Адвокат ждал Лену в своем новеньком чёрном мерседесе.
– Нужна встреча с нотариусом, – сказала Лена.
– Нотариус? Это будет долго. Подам прошение.
– Нужно срочно. Иначе я не смогу оплатить ваши услуги.
Утром следующего дня Лена держала в руках генеральную доверенность.
В тот же день Лена продала машину автосалону и квартиру агентству, за полцены. Срочный выкуп. Всегда найдутся те, кто наживётся на твоей беде. К обоюдному согласию.
Лена расплатилась с адвокатом, они, оказывается, берут гонорар вперёд. Логично, учитывая то, что в случае обвинительного приговора платежеспособность родственников обвиняемого резко падает. Оставшуюся часть денег Лена положила в конверт и отправилась по адресу, указанному в листочке. Она впервые развернула и прочла – по адресу оказался не жилой дом, а федеральный детский кардиологический медицинский центр.
Лиана Таджибаева, так звали жену погибшего. В приёмном покое Лена попросила вызвать её и села ждать. Лена была готова к слезам, истерике, проклятьям, и это было бы естественно, ведь живой человек эта женщина с больным ребенком, потерявшая мужа. Лена психолог, она справится.
Когда к ней подошла темноволосая женщина лет тридцати в халате, наброшенном на спортивные брюки, Лена подумала, что ошиблась. На лице женщины была усталость, но горя не было.
– Вы меня вызвали? – спросила она.
– Да.
– Вы насчет моего Рафика?
– Да, – ответила Лена.
Лена сразу перешла к делу.
– Я жена человека, который его сбил. Мой муж – хирург, он спешил на операцию. Понимаю, это его не оправдывает и не вернёт вам мужа. Но. Вот.
Лена протянула конверт. Женщина удивленно посмотрела на конверт, автоматически и послушно взяла, но не убрала.
– Что с вашим ребёнком? – спросила Лена.
– Дочка только что очнулась с операции, вот только что, – лицо женщины осветилось нежностью.
– Сколько ей? – спросила Лена.
– Два. Пролапс митрального клапана, двенадцать миллиметров, успели, – с облегчением вздохнула женщина.
Лена вздрогнула.
– Я очень. Я вас. За вас.
Лена поняла, что она не знает слов, которые бы здесь подошли. Мы забрали у вас мужа, но ваш ребёнок выжил, мы вас поздравляем?
Лена закрыла глаза от невыносимой боли, пронзившей сердце. Лиана подумала, что женщине плохо.
– Присядем там.
Лена послушно, как ребёнок кивнула.
– Рафик был добрым, хорошим человеком. В жизни на меня и детей руки не поднял, не повысил голоса. Может, это Аллах так решил: его забрать, чтоб дочку спасти. На одного Аллаха Рафик не надеялся, с утра до ночи работал, брался за всё подряд, ещё и в интернете деньги искал на операцию. Очередь наша только в следующем году была. Гуля бы не дожила. Врачи сказали, срочно. Платно, сказали. А мы таких денег в глаза не видели. Все дома в нашем посёлке столько не стоят. А у нас же там и родители, и свёкры, и трое ещё, у нас, старшие. Тоже их на улицу как…
Лиана говорила и говорила. Не Лене, мимо неё.
– И вдруг чудо. Операцию оплатили добрые люди. А с утра позвонили, что Рафик… Как будто заплатил жизнью за дочку. Бывает же так. Радость и горе вместе.
Лена опустила голову. Лиана вспомнила про конверт.
– Я своего мужа любила, и вы тоже видно любите своего. Рафик мой вечно уставший был, может и сам по сторонам не глядел. Я на суде скажу, что мужа вашего не виню, вы не бойтесь. И так, без денег, скажу.
