Подушка оказалась очень обнимательной, и я немного увлеклась. Зарылась в нее носом, крупные стежки расплылись перед глазами цветными пятнами. Стойко тряхнув головой, я вспомнила, что не сказала кое-что важное. Очень-преочень, крайне важное.
— Теория рож-ж-ждения магии, — выговорила я. Шелан, кстати, мог бы свое творение и попроще назвать. — Я знаю, о чем она!
— Ну-ка, ну-ка, — отозвался Кеннет из-за комода, в котором самозабвенно рылся, — я весь во внимании.
— Свет! — Я подняла палец вверх, подушка выпала. Ой. Пришлось сесть к ней на ковер, чтобы она не валялась одна. — Озарения, шторм… Это всё чувства его.
— Я всегда так и думал.
— Нет, ты не понимаешь… В чувствах вся суть! Во вдохновении, короче.
Я замолчала, силясь уловить собственную мысль за хвост. Близко, что-то было так близко… О, Кеннет. Возник передо мной, протягивая какую-то трубочку с дырочками, и сказал:
— Подуй, а?
Дудочка? Я подула и расстроилась — дудения не вышло, только щелчок какой-то. В электронном окошке сбоку высветилась циферка, от которой Кеннет недоверчиво хмыкнул.
— Лёна, а что ты в баре заказывала? — последовал странный вопрос, будто расшифровка того счета могла врать.
— Как что? Мороженое! Сначала голубое, потом три фиолетовых, затем розовое. Вку-у-усное.
— Угу. — Он стал еще озадаченнее. — То ли бармен халтурщик, то ли…
— Ты меня не слушаешь, — обиделась я. Делаю тут великие открытия, прямо вслух, а его всякая ерунда волнует. — Творчество…
Сотни идей, зуд нетерпения внутри и на кончиках пальцев, чувство приятного опустошения после. Мягкость податливой глины, мазки по песку, игра слов на бумаге. Что именно — без разницы, в общем-то. Главное — ключ, который открывает двери. Создает… нечто. Стихи, хаников, миры.
— Особое восприятие мира рождает магию! — выпалила я, надеясь, что сказанное мною звучит получше, чем шеланские метафоры. — Ну, как бы…
— Я понял, о чем ты.
Кеннет забросил трубочку на диван. Не сводя с меня задумчивого взгляда, уселся рядом на ковер и предупредил:
— Сейчас сделаю гадость. Но иначе не проверить.
Втянув голову в плечи, я вцепилась в подушку.
— Это было не мороженое, — шепнул он, — точнее, не совсем оно. Его там дай бог половина, а остальное… ну… порядком покрепче будет.
— То есть, — я сглотнула резко скопившуюся во рту приторную сладость, — я что, должна быть пьяна?
— Пьяна ты должна была быть на втором коктейле. А от пятого попросту в отключке.
Снова икнулось. Вспомнился странный привкус и головокружительные, бьющие в мозг пузырьки. Мама дорогая… Коктейли, блин. Да я же, по идее, вообще в ноль! Легкость разом схлынула, к горлу подкатила тошнота. Пространство взорвалось звездочками, закружилось — неистово быстро. Кеннет придержал меня за плечи, невесело вздохнув. Перед глазами потемнело, в висках стрельнуло болью. Ай… А потом весь мир навалился сверху, придавив, и все померкло.
Преследовала духота, сквозь редкие проблески сознания противно мутило, ужасно мешали лезущие в лицо пряди. Темнота крутилась, тряслась, что-то бесконечно падало и душило. Из сна выкинуло неожиданно — прямиком в реальность, с ее безжалостно громкими звуками. Пх-х-х да пх-х-х. Господи, это же мое собственное дыхание… Разлепить веки стоило неимоверных усилий, потолок качнулся и попытался на меня упасть, но потом вновь отдалился на безопасное расстояние. Поняла, что лежу на диване и на груди моей вздымается золотистая коробочка. Накопитель! Сплетенный на шее цепочками с резным треугольным амулетом. Я попыталась подцепить его пальцами, он выскользнул.
— Не трогай, — ласково велел откуда-то голос Кеннета, — скоро полегчает.
Прислушалась — кроме своего пыхтения расслышала тонкий гул. Кожу под накопителем чуточку покалывало, будто из ниоткуда обдувал отрезвляющий холодок. Я облизала пересохшие губы и прохрипела:
— Это что, какой-то артефакт для алкашей?..
— Но-но, — важно поправил склонившийся надо мной Кеннет, — для непредвиденных случаев неистового веселья. Хорошая штука, к вечеру сможешь по новой коктейли наворачивать!
Нет уж, я и обычного мороженого еще долго не захочу… Голова была свинцово-тяжелой, горло мучительно царапало каждым вдохом. Я привстала и закашлялась.
— Водичка правее, — подсказали, — на тумбочке.
Я нащупала там, где сказали, стакан и жадно прильнула к нему губами. М-м-м, вода! Холодная!.. Осушила до дна, изгнав фантомную приторную сладость, что упорно разливалась во рту. Одно слово — бе-е-е… Ай да я. Оставили на часок без присмотра. Теперь еще магию на приводящий в чувство артефакт тратить. Вряд ли много, но все же…
— Я сейчас помру, — со стоном поделилась ощущениями. — Зачем столько выпила, ума не приложу…
— Ну, все шло неплохо, — Кеннет сел рядом, подложил мне под спину подушку, — пока ты считала, что это было мороженое.
— Я жестоко ошиблась!
— Имело значение лишь то, что существовало в твоем воображении. Тест на алкоголь показывал весьма скромный результат. А вот после того, как я тебе сказал… У-у-у, зашкалило.
Мысли заметались в голове и столкнулись на полном ходу, оставив незабываемое чувство недоумения.
