Деловые качества Лауры Спенсер не уступали ее красоте. Но начинающая издательница газеты явно переоценила свои силы, вступив в бой с одним из самых могущественных и неразборчивых в средствах, политиков Америки. Такое противостояние может погубить девушку, и не к кому обратиться за помощью, кроме бесстрашного фоторепортера Теда Кендалла. Однако Тед связан родственными узами с врагом Лауры, уже подумывающим о том, чтобы заставить ее замолчать навеки…
«Тот, кто грешит непрестанно,
Прощенья не получит».
Когда до Лауры Спенсер наконец-то дошло, что ее пытаются убить, было уже слишком поздно. Автомобиль, только что, чуть не сбивший ее, разворачивался, визжа покрышками.
Лаура бросилась бежать и в пещерном мраке подземной автостоянки стук ее высоких каблуков разносился дробящимся гулким эхом. Машина Милдред запаркована чуть ниже по въездному пандусу. Только бы до нее добраться!..
Додумать ей не удалось – коричневый седан неожиданно оказался совсем рядом.
Повинуясь инстинкту, Лаура рванулась в пространство между ближайшими машинами, вскрикнула от боли, ударившись коленями о твердый бетон. Автомобиль рявкнул в каких-то дюймах от нее, обдав облаком выхлопных газов.
От страха внутри у нее все сжалось. Она прижалась лбом к двери голубого микроавтобуса, рядом с которым упала. «Только без паники, – подумала она, судорожно переводя дыхание. – Ты бывала и в худших переделках и всегда умудрялась выжить».
От этих мыслей она моментально успокоилась. Все еще поеживаясь от страха, но уже с ясной головой она приподнялась и осмотрела стоянку. Никого. Ни звука. Может, нападавший решил, что сбил ее? Или просто выжидает, когда она вновь выйдет на открытое место?
Сидя на корточках, она боялась пошевелиться, как вдруг услышала чьи-то торопливые шаги.
– С вами все в порядке? – послышался встревоженный мужской голос. – Мисс, вы не ушиблись?
Лаура вздохнула с облегчением, увидев пожилую чету, выглядывающую из-за автобуса.
– Нет, кажется, не ушиблась. – Она посмотрела на свои колени. Кожа содрана, сильно кровоточит, но в остальном все в порядке. И главное – жива!
– Этот тип ехал прямо на вас! – возмущенно воскликнула женщина, вместе со своим спутником помогая Лауре подняться. – Мы с мужем видели все – от начала до конца!
– Понятно. – Лаура огляделась по сторонам, пытаясь уловить звук возвращающегося автомобиля. Тишина.
– Вы успели его разглядеть? – спросил мужчина, внимательно посмотрев на нее.
Она кивнула:
– Мне кажется, я знаю, кто это.
– В таком случае надо позвонить в полицию. Мы пойдем с вами. – Он бросил взгляд на жену, та кивнула. – Вам потребуются свидетели.
– Спасибо. – Лаура отряхнула грязь с юбки. Ее била мелкая дрожь, во рту пересохло, но, в конце концов она ведь невредима! Как глупо было идти сюда одной! После десяти лет работы криминальным репортером попасться на самый примитивный крючок! Поверить телефонному сообщению, не проверив источник информации!
Она уже собралась было покинуть свое укрытие за автобусом, как вдруг увидела его.
Он стоял футах в двадцати отсюда, спрятавшись за опору перекрытия.
Женщина проследила за взглядом Лауры.
– Что там, дорогая?
Человек вышел из-за колонны, и у журналистки подкосились ноги. Замерев от ужаса, не в силах шевельнуться, она заворожено следила за пистолетом, направленным прямо на нее…
Сидя за столиком в темном и пустынном ночном клубе, Лаура с улыбкой наблюдала, как ее мать темпераментно исполняет песенку «Дрожь» из репертуара Пегги Ли. Она с радостью сбежала из того бедлама, что именовался газетой «Остин сентинел», только ради того, чтобы морально поддержать Ширли на прослушивании. Всю свою жизнь она проработала на сцене, но тем не менее постоянно нуждалась в одобрении.
«Она все еще не потеряла красоты и очарования», – думала Лаура, внимая густому голосу, заполнившему зал. Несмотря на то, что Ширли Лэнгфилд исполнилось пятьдесят три, стоило ей подняться на сцену, как зрителей словно током пронзало. У нее были прекрасные светло-пепельные волосы, ниспадающие волнами, огромные карие глаза, способные, как однажды сказал отчим Лауры, растопить льды Аляски и фигура – предмет смертельной зависти любой модели «Плейбоя».
Одевалась она и в жизни, и на сцене весьма экстравагантно, что полностью соответствовало ее сути, – в мини-юбки, открывающие великолепные ноги, либо блестящие платья ярких расцветок, а к каждому наряду подбирала ковбойскую шляпу – стетсон – в тон, обязательно украшенную горным хрусталем.
Сегодня она выбрала достаточно скромное одеяние – жатый фиолетовый блузон поверх черного облегающего ансамбля и лихо заломила на затылке фиолетовый же стетсон.
В этот полуденный час, предназначенный исключительно для проб, в «Золотом попугае» было пусто, не считая аккомпаниатора в дальнем углу сцены и человека, сидевшего рядом с Лаурой.
– Правда, она восхитительна, Джо? – спросила девушка, обратившись к владельцу клуба.
Джо Филдинг, отставной полковник ВВС с короткой по-военному стрижкой и носом а-ля Карл Малден, кивнул, не отрывая взгляда от фигуры на сцене.
– Признаюсь, она лучше, чем я думал. Прекрасный голос, невероятная сексапильность, но, видишь ли… – он старательно отводил глаза, – она не совсем то, что я имел в виду.