Хочешь выгодно жениться на красивой, хозяйственной и богатой девушке? Тебе к лла Халиме Ниахате! Нужно отыскать сбежавшего осла или пропавший караван? Никто с этим не справится лучше лла Халимы Ниахате! Ну а что делать, если пропала невеста? Разумеется, бежать к лла Ниахате! Эй, молодой господин, почему ты ещё здесь? Руки в ноги и живо! Только вот как бы лла Ниахате, почтенной городской свахе, в процессе поиска пропавшей девушки самой ненароком невестой не стать...
Лла Халима Акуба Ниахате потянулась, исторгла из груди, необъятной, как Мать-природа, длинный вздох, протёрла глаза и лениво подняла голову с подушки. Над Одакво занимался новый день — наверняка такой же жаркий и неспешный, как и все предыдущие. Лла Ниахате зевнула, слушая доносившиеся с улицы звуки — сегодня всё как и вчера, и хвала Отцу-Солнцу.
Вот едва уловимый лязг железа и топот ног — стражники идут к воротам, заменять уставших за ночь товарищей. Пускай Одакво и невелик по размерам, но всё же это форт Гхайнны, империи, раскинувшейся на множество фарсахов, и стоит он на одной из двух древних Дорог колесниц. Здесь проходит множество торговых караванов, а кочевники именно этой дорогой каждый год перегоняют стада. Есть и разбойники, куда ж без них, и злые колдуны, наводящие порчу на стада и людей, и даже, бывает, воины древности поднимаются из могил, ведомые звуками тех, давно отгремевших битв! Стражникам стоит держать глаза и уши открытыми, а оружие — наготове.
Вот пастухи кричат протяжно, призывая хозяев выпустить коз. Нынче пастухам сложно — кочевники как раз расположились рядом с Одакво, заняв лучшие пастбища. Куда пойти с городскими козами? Ещё и племя идёт нехорошее, воровитое — у наместника с вождём кочевников стычка случилась в прошлом году, да и в позапрошлом... Скорей бы уже убрались — так нет, стоят у ворот, словно им там карамель из сахарного тростника сварили и подошвы намазали! Надо богам жертву принести, чтоб без неприятностей обошлось.
Лла Ниахате неохотно поднялась с постели. Спустилась на первый этаж, раскрыла ворота, и Однорогая, возбуждённо мекая, вырвалась на свободу. Пускай её теперь пастух ловит, это отродье Асаунте, бога-паука, стремящегося весь мир заплести в паутину злых чар! Пастух, в конце концов, обязан лла Ниахате — кто ему в конце прошлого сезона дождей высватал скромную и работящую жену? Таких мало на свете осталось. А что некрасива — так красоту нельзя съесть. Поверхность воды, как говорится, прекрасна, но засыпать на ней не следует.
— Эй, люди! — о, а это глашатай совершает ежедневный утренний обход. — Эй, люди Одакво, слушайте меня! Велика Гхайнна, и в длину она простирается на тысячу фарсахов, а в ширину на восемьдесят!
Понятно, новостей никаких, поэтому глашатай рассказывает то, что все уже слышали сотни и тысячи раз.
— Четыре барабана есть у Бога-властителя в столице Вайгхаду! И золотым он собирает к подножию трона легендарных потомков Динга, что возвысились над прочими, и в руках у них копья и мечи, пронзающие врагов, а серебряным собирает знать с четырёх сторон света! Если же зазвучит бронзовый, то простые воины все должны сорваться с места и прибыть в Вайгхаду, ну а железный звучит для рабов. И говорю я вам: нынче молчат все четыре барабана, посему спокойно отдыхайте и занимайтесь своими делами, но держите открытыми ваши уши и глаза, чтобы когда призовут вас в столицу, были готовы!
Сквозь дрёму лла Ниахате задумалась о величии своей страны, ведь фарсах — это расстояние, которое хороший конь шагом пройдёт за час! Постичь такой размах казалось решительно невозможным. Интересно, если орёл взмоет ввысь, туда, где его не каждый взгляд различит, сумеет он охватить взором всю Гхайнну?
Плеснув на лицо остывшей за ночь воды из бронзового кувшина, лла Ниахате бросила короткий взгляд в зеркало — вещь дорогую, подарок хха Нунгу, купца, которому она нашла жену хорошую, а заодно ещё пропавший караван из пятнадцати верблюдов. Глупец больше радовался каравану, но лла Ниахате точно знала, что для него важнее. Замужество как орех: пока не расколешь, внутренностей не увидишь. Но жена ему и впрямь досталась чудесная, за это лла Ниахате была готова ручаться.
Восходящее солнце пока что казалось ласковым — нежно гладило каменные стены форта, пускало весёлые лучики в окна домов, да и пустынный ветер ещё не стал жгучим. Пора было просыпаться, известное ведь дело — рано вставший всегда находит черепаху на обед.
Лла Ниахате в последний раз зевнула и пошла наверх — одеваться. Натянула на талию нитку бус-хнага для отгона злых духов, способных пробраться в женщину через нижние отверстия. Достала из ящика три чистых и свежих отреза ткани-кенге, самым длинным обернула бёдра, другим, ненамного меньшим — полную грудь, из третьего скрутила тюрбан. На руки и на ноги надела браслеты — много, ибо, как известно, один браслет не звенит. Повесила на шею три ожерелья — из деревянных и бамбуковых палочек, обозначающее род занятий, из медных и бронзовых монет — для красоты, и из деревянных фигурок-оберегов. Вдела в уши длинные серьги и удовлетворённо кивнула: хороша. Настоящая сваха, которой не стыдно принять просителя.
