Что ж, тянуть нет смысла. Аня оформила командировку, заказала билет на вторник. Достался только общий вагон, других уже не было. И заспешила домой собираться.
"По поручению группы ветеранов войны, проживающих в микрорайоне N2 Ленинградского района столицы, выражаем возмущение программой правительства. Многие из нас страдают различного рода заболеваниями. С каждым годом число ветеранов тает. А деньги для увеличения нам пенсий до сих пор не найдены. Зато нашлись резервы для увеличения зарплаты партаппарату... "
/"Московский комсомолец"/
" Политика погубила культуру. Образовалась официальная система ценностей, насквозь пропитанных идеологией. Литературные журналы утратили позиции эстетические и превратились в уличных ораторов. Искусство стало орудием идеологической борьбы. Литературные баталии переросли в базарную ругань по принципу "а ты кто такой?" Когда зажимаем и уничтожаем талантливых писателей, мы теряем все. Советская литература всегда страдала засильем одних и тех же бездарных официальных авторов, которых издают по всяким посторонним соображениям... "
/"Московский комсомолец"/
После долгой дороги в битком набитом вагоне, после ночевки на жесткой полке, отчего тело ныло, как отшибленное, наконец-то вот она здесь - в северно-русском этом городке, а вернее, просто в рабочем поселке - рано-поутру, когда идет в цехах пересменка. Бытовки-вагончики в беспорядке, как детские кубики, раскиданы посреди глинистых хлябей и котлованов. Вознеслись жирафьими шеями ажурные краны - издали они эфемерны и полосаты. А поблизости, вокруг Ани, пробирающейся к стройке, скреперы, бульдозеры, обычная техника. Все это понемногу оживает. Словно разминаясь после сна, покачиваясь, начинают двигаться стрелы кранов. Над дощатыми бытовками стройучастков — сизые дымки.
Пробираясь к беленому зданьицу конторы, Аня чуть не увязла в каком-то тягучем разливе, вроде застывающей лавы: битум? Мастика? Черт его знает, что это такое. Ясно лишь одно: это хаос и беспорядок, или (по Невскому) сплошная безобразия...
Выбралась из липкого месива, выскочила на бугорок. Оттирая на ходу джинсы, чуть не врезалась в бульдозер, намертво погрязший в провале почвы. "Тьфу, черт! Тут надо балансировать, как клоун в цирке".
Наконец, набрела на тропу, вышла к зданию конторы, где в окнах еще желтел электрический свет.
Вошла.
- Вы в отдел кадров? - встрепенулась вахтерша у входа. - Жилья у нас нету, учти. И бытовки все заняты... Смотри. А то только ходют даром туда, сюда... Ну, подымись на второй этаж.
Сказала и опять сникла, как заснула. В теплом платке поверх ватника, с усталым лицом.
- Да нет, я из газеты.
Вахтерша ожила. В глазах - любопытство, вопрос.
- А зачем к нам? А кто нужен-то, к кому? Все равно, подымись ты, милая, наверх... Но только никого еще нет.
На втором этаже и впрямь было пусто. Вдоль узкого коридорчика все двери были одинаковы, как солдаты в строю.
В темном узеньком коридоре Аня примостилась в углу между запертой дверью "замнача" и подоконником.
Какая-то разбитость во всем теле, озноб, усталость мешали сосредоточиться. Мысли разбегались, хотелось спать. Но вот - гулкие шаги по коридору, женщина в меховой шапочке (секретарь, видимо), подошла к двери, достала ключ.
- Здравствуйте, - Аня старалась говорить бодро и четко.
Женщина вздрогнула:
- Ох, как вы меня напугали.
- Извините. Я из газеты, корреспондент. Хочу задать несколько вопросов Василию Николаевичу.
Та приветливо улыбнулась.
— Проходите. Басовский будет позже, у него сегодня, вообще-то, совещание. А мы вот с вами чайку сейчас попьем, согреемся. Ветер-то какой. Давно приехали? Может быть, сначала побеседуете с главным инженером? Он будет через час...
Разговоры с Ниной Васильевной (секретарем Басовского), с главным инженером, который ознакомил Аню с кое-какими документами, а затем и с самим Басовским все-таки кое-что прояснили, хотя и были эти разговоры сначала уклончивыми. Но вскоре очень уж юной и неопытной стала казаться собеседникам корреспондент, даже беззащитной какой-то, - и вопросы, вроде бы, не такие задает, и в блокнотик ничего не пишет, наивная. Незаметно для себя разговорились, перешли на обыденные житейские темы, вот и о стройке заговорили, сообщив вдруг такие подробности, о которых вовсе на следовало упоминать при представительнице прессы. Аня ведь даже убрала свой блокнот, много ли она запомнит (кто мог знать, что в ее сумочке включен магнитофон?).
Началом дня Аня была довольна. К тому же, где личному распоряжению Басовского, ей отвели комнату в единственной гостинице для заезжих специалистов и ревизоров, куда и отвезли на начальственной "Волге".
Умывшись и переодевшись с дороги, Аня юркнула в постель и проспала до следующего дня.
