В другой части дома что-то с грохотом падает, но Харви лишь сглатывает, поёрзав, и обнимает меня ещё крепче. В комнатах стоит оглушительная тишина, поэтому услышать, как кто-то матерится, труда не составляет. Я, приложив большие усилия, убираю руку Харви от себя, высвобождаясь из-под его длинного массивного тела. Надеваю спешно нижнее бельё и накидываю его чёрную футболку, в которой он сегодня выступал. Она пахнет им.
В узком коридоре мерцает слабый свет настенной лампы; я делаю шаг вперёд и осторожно закрываю дверь за собой. Отсюда мне видно, что кухня тоже освещена. Кажется, кто-то открыл холодильник, и прежде чем я жалею о своём решении, я иду вперёд, чтобы взглянуть на Хантера, пьющего воду прямо из бутылки. Он замечает меня почти сразу; пока я стою на месте, словно остолбеневшая, парень достаточно медленно закрывает холодильник, ранее бросив неаккуратно туда бутылку. Облизывает губы, будто самый опасный хищник и надвигается в мою сторону, как пума. Каждый его шаг отдаётся болью в моём теле. Один шаг – один удар сердца. Оно бьётся теперь медленнее, чем обычно. Однако когда я понимаю, что нужно уходить, начинает неконтролируемо стучать. Я бегу в ванную, и Хантер бежит за мной.
Я уверена, что успею закрыться перед тем, как он успеет достичь меня, но вся моя уверенность улетучивается, когда он хватается обеими своими ладонями за край двери в уборную комнату. Он с ненавистью глядит на меня, сражаясь за возможность переступить порог. Но я, стараясь из последних сил, стискиваю зубы и со слезами на глазах, мечтаю уже скорее запереть этот чёртов кусок дерева. Мы оба тяжело дышим, и я издаю вопль от того, что мне тяжело бороться с таким сильным Хантером. Он легко может сломать мне позвоночник одной рукой, но я всё ещё не сдаюсь.
Его пальцы касаются, наконец, моих, и больно их сжимают. Я вскрикиваю; Хантер пользуется тем, что я даю слабину и врывается в ванную, закрывая очень тихо дверь за собой. Я таращусь на него во все глаза, а он говорит:
- Тихо, - прикладывает палец к губам. – Поняла меня? Тихо.
Я качаю голой, начиная хныкать от страха, но он быстро приближается и трясёт меня за плечи, а потом придавливает к холодной стене.
- Я сказал, заткнись! – громким шёпотом выражается он.
Опустив ресницы, я чувствую, как слёзы стекают по щекам. Хантер нисколько не отодвигается от меня. Он нависает сверху, оставаясь устрашающим и зловещим. Тянет вниз прядь моих волос, и я морщусь от лёгкой боли. Но потом распахиваю глаза.
- Знаешь, какой я считал тебя, когда увидел рядом с Харви?
Я думаю, он скажет, что был потрясён, осознав, что мы с его другом встречаемся, но Хантер говорит совсем другое:
- Я был уверен, что для Харви ты – очередная девчонка, которую он трахает.
У меня сжимается горло. Рыдания вот-вот готовы выбраться наружу. Сдерживаться больше нет мочи.
- Ты такая лицемерная, Александра, - выдавливает из себя Хантер, отойдя на два шага назад, чтобы осмотреть меня с ног до головы. – Ты просто такая не настоящая, я тебя за это ненавижу. И знаешь что? – спрашивает, наклоняясь. – Я буду всегда тебя ненавидеть за то, через что ты заставила меня пройти. Ты и твоя подружка. Чёртовы шлюхи!
Его голос повышается, однако, по его виду, я могу отметить, что он жалеет об этом. Он в запугивающем жесте вскидывает руку, от чего у меня душа уходит в пятки. Я съёживаюсь.
- А ещё знаешь, за что я ненавижу тебя? За то, какой тебя назвал Харви. Идеальной, да? – злобно надсмехается Хантер. – Серьёзно?
Я стараюсь не смотреть на его лицо, перекошенное гневом. Его синяя футболка испачкана чем-то, так же, как и джинсы.
- Идеальной?? – переспрашивает он немного громче, но только для того, чтобы я подняла на него лицо. – Он хотя бы знает, какая ты, Александра? Он знает?? Кто ты? Ты – лживая тварь. Предательница, бросающая на произвол судьбы своих друзей. Сделала из меня преступника…
Здесь я уже смолчать не могла, потому что он врёт. Всё врёт.
- Я не делала не из кого преступника, - начинаю с дрожью в голосе. – Ты ведь сам…
- Заткнись! – грубит он и сжимает ладонью мою шею, как и ранее сегодня днём. – Закрой рот, ты поняла меня?!
Он дёргает меня и ударяет головой больно о стену. В глазах темнеет. Не смогу забыть эту горечь и гнев в его голосе. Он – уголовник, который просто не хочет признавать вины за содеянное. Он изнасиловал Дженнифер. Неужели, ей нужно было молчать? Неужели, мне не нужно было, по его мнению, защищать свою подругу в суде? Она нуждалась во мне. Хантер был моим другом, пока не сотворил с Дженнифер ужасную вещь. И даже после того, как она оборвала всякую связь со мной, я не держу на неё зла.
- Если бы мы были одни…
Хантеру не нужно продолжать. Я знаю, что он хочет сказать этим. Если мы были одни в этом доме, он бы убил меня.
А потом он вдруг резко отбрасывает мою голову и убирает руку. Я чуть ли не падаю на колени, но сохраняю равновесие, удержавшись за раковину.
