(Не)идеальный телохранитель полностью

Он — худший телохранитель из всех, что у меня были, так что я сразу поняла, что он несёт херню. Но вышло удачно, потому что через пятнадцать минут после нашего ухода Иден сожгла этот чёртов дом до основания.

Оказывается, она ещё во время похищения решила спалить хату Алессандро. Поджигать дом Софии она не планировала — просто показывала Джо, как собирается это провернуть. Но полотенце, пропитанное маслом, загорелось, пламя перекинулось на кухню, затем на столовую, а когда приехали пожарные, тушить уже было нечего.

Всё из-за какого-то грёбаного рулона туалетной бумаги и зажигалки. Говорят, что этот рулон она прятала у себя в трусах, но я отказываюсь верить, что моя сестра настолько ёбнутая.

Ебаная Иден.

Кстати, она теперь официально замужем. И Сара с Арией — тоже.

Ария вообще-то планирует утащить Сару из мафиозной жизни. У них типа медовый месяц, но они пропали с радаров уже несколько недель назад. Либо они слишком заняты жарким сексом на каком-нибудь пляже, либо Сара снова берёт заказы втихую.

Джио про пожар не знал, но у него были свои — хоть и посредственные — планы. Он хотел вывезти меня в Италию на романтические помолвочные каникулы.

Я сказала нет.

Он спрашивал каждый день в течение двух недель. В конце концов, я сказала…

Нет. Всё ещё нет.

Да вы издеваетесь?! Думаете, я скажу «да» парню, который менее трёх месяцев назад был по уши влюблён в мою сестру?! Вы читаете слишком много мафиозных романов. Вы хуже Иден, которая выскочила замуж за мужика, с которым была знакома три грёбанных дня.

Кстати, я, наверное, должна предупредить Иден, что Том точно теперь поможет ей залететь. С его фетишем на размножение иначе и быть не может.

В итоге, после почти месяца охуенного секса и ещё более охуенной еды в Италии, мы с Джио вернулись домой. Он сказал, что готовит мне сюрприз.

Но, блядь, если это ещё одно предложение, я немедленно вернусь в Европу, сменю имя и буду жить в тосканской глуши, жрать пасту и пить вино. София бы одобрила.

— Почти приехали, — тянет Джио, намеренно делая голос томным.

Я закатываю глаза — он опять что-то задумал.

Но когда машина останавливается у секс-клуба, я реально удивляюсь. И даже начинаю заинтригованно улыбаться.

Как только мы выходим, он обхватывает меня за талию, его ладонь уверенно ложится мне на бедро — знак собственности, который я узнаю безошибочно.

Мы проходим мимо охраны без проверок. Первый тревожный звоночек: они не должны его знать.

И вы, дорогие мои, ещё думали, что я выйду за него замуж?

Джио ведёт меня вглубь клуба, в магазинчик с игрушками.

У задней стены развешаны хлысты, ошейники, плётки и куча самых разных зажимов для сосков.

Я оборачиваюсь к нему, с трудом сдерживая смех:

— Так где мы? И почему рядом с собачьими шлейками висят кухонные лопатки и щипцы для салата?

Глаза Джио распахиваются:

— Ты хочешь сказать, что не знаешь, что это?

— Мы заводим собаку? — спрашиваю я, прикусывая губу, чтобы не рассмеяться.

Он наклоняется ко мне, заправляя за ухо прядь волос:

— О, mio tesoro, мы отлично проведём время, — шепчет он мне на ухо, а потом добавляет, — я знаю, что ты любишь боль вперемешку с удовольствием.

Чёрт. Я не могу сдержать стон.

— Как бы мне ни хотелось привязать тебя и заняться тобой сексом прямо здесь, я готов поспорить, что заставлю тебя кончить, даже не прикоснувшись.

Он отстраняется, хитро улыбаясь.

Я фыркаю, даже несмотря на жар, пробежавший по телу.

— И как ты это сделаешь?

Он обходит меня кругом, наклоняется так, что его горячее дыхание касается моего затылка.

— Я знаю, что ты уже мокрая для меня. Дашь проверить? Провести рукой под юбкой? Или встать на колени и на вкус узнать, насколько ты меня хочешь? Ты же истекаешь по мне, да?

Мурашки пробегают по спине, дыхание сбивается.

— Я должен здесь и сейчас нагнуть тебя и взять всё, что моё по праву.

— Джио… — выдыхаю я.

— Да? — довольно мурлычет он.

Я сглатываю.

— Ты хочешь, чтобы все видели?

Его палец скользит от мочки уха, вниз по шее, к плечу. Затем он покрывает кожу легкими поцелуями, пока его губы не оказываются у самой ключицы:

— Я хочу, чтобы весь, блядь, мир знал, что ты моя, mio tesoro. Чтобы все слышали, как ты кричишь моё имя, когда будешь кончать для меня.

— И когда я кончу в тебя, — он облизывает нижнюю губу, глядя мне прямо в глаза, — ты не будешь это убирать.

Господи.

— Я буду заполнять тебя снова и снова, пока ты сама не признаешь, что принадлежишь мне. Ты будешь пытаться командовать, но твои трусики будут пропитаны мной, и, когда ты почувствуешь, как всё стекает по ноге, ты задумаешься дважды.

Он делает шаг ближе, его голос низкий, почти вибрирует:

— Ты хочешь, чтобы я тебя захватил. Хочешь, чтобы каждая часть тебя принадлежала мне.

Хочу…

Блять, что?!

Как он это делает?!

— Ммм, — он хищно ухмыляется, — вижу, как ты сжала бёдра.

Он прикусывает моё ухо:

— Ты хочешь кончить, Рейчел?

— Да… Нет.

Я выпрямляю спину, пытаясь взять себя в руки.