– Это что, намек такой? – обиженно спросил лекарь и обогнул меня с правой стороны, нагло перегородив дорогу. Кажется, у кого-то лишние руки и ноги. Кстати, я совершенно не знала, куда шла. Абсолютно не предполагала, где должен находиться тронный зал, куда милостиво поместили кой-что мое. Просто в какой-то момент показалось, что меня тянет в нужном направлении. И я пошла.
– Это не намек, – ответила я, стараясь обогнуть настырного лекаря, пряча при этом руки за спину, чтобы удержать их от порчи драконьих сотрудников, – Это констатация факта. Ты для Хины недостаточно крут.
Блондин застыл, с красноречиво вытянувшимся лицом. Он что, слов таких не знает? Или, может, международный не понимает? А, я, кажется, поняла, просто у него случился нервный припадок. А еще может быть предынсультное состояние. Еще бы, мужское самолюбие подрихтовали.
– Это мы еще посмотрим, – наконец отмер он и отошел. Уж думала, придется пускать в ход новое орудие, повезло.
– Кстати, а куда идти-то? – наконец, слава всем Богам, додумалась спросить я. На всякий случай. Интуиции, конечно, доверяй… Но, проверяй, – Где мой дракон?
На меня с любопытством уставились пять пар глаз: Ждуля, Освальда и еще троих горничных. Я в ответ внимательно посмотрела на самую крупную из девушек, дородную такую, самую настоящую матрону, наверное, главную.
– Мы ваша охрана, леди. Будем тише воды и ниже травы, – словно солдат в армии отрапортовала она, – Дар Раэнард в тронном зале, направление верное.
– Так и знала, – согласно кивнула я, – Не отсвечивайте, пожалуйста. Не думаю, что мне нужна охрана.
– Как сказать, – не согласился Освальд. Мне сразу же захотелось его чем-нибудь огреть, слишком уж часто он был со мной не согласен. Бесило, – Я надеюсь, ты заметила, что у тебя проявились драконьи черты.
– На что ты намекаешь? – с прищуром спросила я, не сбавляя шага, – Разве это не результат болезни?
Лекарь пробубнел что-то сердитое себе под нос, мне показалось, что ругательство, а после ответил, весьма тихо, но емко:
– Это болезнь результат изменений, а не наоборот, дурочка. Кто ж знал, что взрослые так тяжело переносят первый оборот. Обычно птенцы уже к пяти годам вовсю летают и развиваются. А вот у полукровок крайне редко просыпается драконья ипостась, видимо, драконьей крови в тебе не так мало, как ты говоришь.
Освальд снова перегородил мне дорогу, схватил за руку и быстро стянул перчатку. Я сердито зарычала, надоел он мне. Слишком назойливый, да и руки вечно удержать не может. Я же вот смогла и не проредила ему ничего, а он?
Лекарь тем временем рассматривал мою ладонь и рыжие когти.
– Или твоя кровь сильнее обычной, чище, – заключил он, отдал конечность, перчатку и как ни в чем не бывало пошел.
– Гад, – тихо сказала я, зная, что меня уж точно услышит тот, кто нужно.
Не ожидала я, если честно, что влипну во все это безобразие. Под безобразием я подразумевала не только брак по расчету, но и бонусы в виде чешуи и когтей. Вот надо оно мне?
Спорный вопрос.
Да, Раэн был невозможен. Он шел напролом, сметая все мои щиты и защитные механизмы. Наглый, беспринципный, хитрый, он заманил меня в ловушку, а теперь оставил. Ну уж нет, я ему покажу.
Я злилась на дракона, но меня и безумно тянуло к нему. Он был восхитителен и пугал. Еще никогда я не чувствовала такого азарта, не буду врать.
Стану ли я драконом? Или навечно застряну в промежуточной стадии? Не обернулась ведь до сих пор, лишь пугаю окружающих.
Нет, если так подумать, от полетов, конечно, я бы не отказалась, ведь левитировала я всегда крайне плохо, не шла у меня воздушная стихия, а вот летать обожала. Когти тоже иногда очень даже кстати, особенно если рядом кто-то слишком назойливый, вроде Сержио или Марисабель, или если ножа рядом нет, а мясо очень надо нарезать. Без зубов я бы обошлась, пожалуй. И так уже несколько раз язык прикусила с непривычки, а это, знаете ли, больно.
Пожалуй, не надо оно мне, я бы и техноведьмой отлично прожила. Подумаешь, несколько сотен лет вместо тысяч.
И стоило мне подумать о том, что дракон во мне лишний, что без него мне было бы проще, как внутри что-то болезненно сжалось и заскреблось. У меня вдруг выбило воздух из груди, словно кто-то невидимый ударил под дых, и я упала на четвереньки, судорожно пытаясь сделать вдох. Когти больно втянулись под кожу, как и зубы ощутимо вошли в челюсть. Проступили слезы. Стянув перчатку я заметила свою привычную ладошку с розовыми короткими ноготками, а, ощупав скулы, поняла, что кожа вновь гладкая и бархатистая, пропала перламутровая пленка чешуи. На краткий миг мне показалось, что внутри кто-то сердито перевернулся, от души пнул все внутренности и кости, осуждая и презирая. А на меня накатила волна жалости в себе.
Лекарь испуганно присел рядом.
– Контролируй себя, Лингрен, – попросил Освальд, ощупывая мой лоб, – Дракон в тебе слишком нестабилен.
– Конец мне, – прошипела я, судорожно глотая воздух, – Сам подумай, что за неведома зверушка выйдет из техноведьмы-драконицы? Да меня же на опыты разберут, по чешуйке! Вон, у Ждуля уже и так глаза горят. Знаю я наших ученых, сама такая.
