— Обри, — позвал он хриплым голосом, но я подняла руку, призывая его замолчать, и яростно покачала головой, чертовски сильно надеясь, что он замолчит. Я попыталась застегнуть молнию на джинсах, но ее, кажется, заело. Спешно запахнув куртку, я попыталась натянуть ее пониже, чтобы скрыть доказательства того, чем мы только что занимались.
Волосы Макса выглядели так, будто я проводила по ним пальцами. Его губы покраснели и припухли, а голубые глаза потемнели от желания. Он выглядел чертовски сексуально, и я хотела его так сильно, что у меня появился соблазн отбросить здравый смысл прочь, швырнуть его на пол и закончить начатое.
К счастью, здравый смысл победил, и я повернулась к нему спиной, пытаясь отстраниться физически и эмоционально. Но все равно я заметила боль на его лице от моего очевидного отказа.
Я понимала, как он воспримет мои действия, но он не думает о последствиях того, если нас поймают вот так. Чем это обернется для него и его испытательного срока или для меня и моей будущей карьеры. Все погибнет. Я позволила своему желанию затуманить мои решения… снова. Но даже теперь, безумно нервничая, пока мой страх быть обнаруженными витает в воздухе, я не могу прекратить хотеть его.
И я не уверена, что когда-либо смогу.
Я вытерла рот тыльной стороной ладони и потянулась вниз за сумкой, желая успокоить сердцебиение, когда по коридору прямо на нас шла Кристи.
Она не видела, что мы с Максом стояли там, пока не дошла прямо до нас. Она удивленно замерла, обнаружив нас, в темном углу коридора. Остановившись, она нахмурилась и перевела взгляд с Макса на меня. У меня вспотели руки, я очень сильно надеялась, что не выгляжу такой же виноватой, какой ощущаю себя.
— Все в порядке? — обратилась она к Максу, но смотрела при этом на меня. Неужели она что-то подозревает? Ощущает ли сексуальное напряжение в воздухе так же сильно, как и я?
Макс прочистил горло.
— Сегодня на встрече мне было тяжело, Кристи. Обри занималась со мной, прежде чем я пойду домой, — легко соврал он. Он прозвучал очень убедительно.
Лицо Кристи расслабилось.
— Это великолепно. Я рада видеть, что ты используешь свои навыки, чтобы справиться с трудностями, Макс, — с энтузиазмом похвалила она, похлопывая его по плечу.
Слова застряли у меня в горле. Некоторые из нас не наделены даром умело обманывать других, полагаю. Взгляд Макса встретился с моим, и я увидела, что все признаки уязвимости, которые я видела там раньше, исчезли. Равно как и страсть. Будто их никогда и не было.
И я снова задалась вопросом, было ли все это по-настоящему.
— Я лучше пойду, уже поздно, — попрощалась я, когда, наконец, дар речи вернулся ко мне. Кристи все еще беседовала с Максом о ресурсах группы, которые он может использовать, если ему это нужно. Она совершенно не обращала внимания на сексуальную энергию, излучаемую нами.
Лицо Макса было бесстрастным, он прикрыл свои потемневшие глаза. Сердце и тело молили не бросать его, но разум велел бежать.
Пока не поздно.
Обри
Всегда можно найти, чем себя занять. Если сосредоточиться на обыденных делах, то более серьезные проблемы уже не кажутся такими важными.
Для меня такими обыденными делами стали колледж и учеба. Я все разложила по полочкам и продолжила двигаться дальше. В моем мире больше нет места для сексуальных голубых глаз и страстной мольбы, которая вынуждает меня забыть обо всем.
Из-за всех этих мучений, мне отчаянно хотелось, чтобы у меня был человек, с которым я могла бы поговорить. Кто-то, кому я смогла бы довериться и поведать обо всех противоречивых чувствах, разрушающих меня изнутри. У меня эмоциональное расстройство и мне так сильно не хватает Рене. Я скучаю по тем дня, когда могла рассказывать ей обо всем.
Я чувствую себя одинокой даже среди других людей. Никто не знает, что происходит с моим сердцем, что им медленно и верно овладевает человек, который, боюсь, уничтожит его.
— Я собираюсь пригласить Шарлотту на свидание, — ни с того ни с сего заявил Брукс во время нашей зубрежки. Я оторвала взгляд от своих записей. Брукс никогда не обсуждал со мной девушек. Не то, чтобы я имела что-то против подобных бесед. Мы с ним друзья. Друзья обсуждают все. Но мы не из тех, кто хихикает, обсуждая свидания.
— Кто такая Шарлотта? — спросила я, потянувшись за упаковкой крендельков на кофейном столике. Я временно отменила свой запрет «никакой еды в гостиной». Учеба требует подкрепления сил. К тому же, мне совершенно не хочется читать конспекты, скрючившись на стуле за кухонным столом.
Брукс вытянул ноги, задев своей ступней мою. Я никогда не уклонялась от его прикосновений. Он мой друг. Тогда почему же вдруг… я почувствовала себя так… странно? С тех пор, как Макс продемонстрировал свои собственнические замашки перед началом встречи группы поддержки той ночью, я чувствовала, что что-то изменилось в нашей дружбе с Бруксом. Что-то, что я не в состоянии объяснить или понять, и то, что мой хороший друг, видимо, не желает обсуждать.