Они вышли из лагеря все вместе — мать, сын и его ученик. Легкокрылка молчала, внимательно смотря на Рассвета, но он не начинал разговора. Вместо этого он ускорил шаг, переходя на лёгкий бег.
«Пшеница, как думаешь, может, мне стоит сходить на нашу поляну как-нибудь ещё разок?» — спросил он у пустоты, заметив на горизонте пятно рощи, но всё же свернул в сторону. Они отрабатывали бои меж трёх холмов, где была ровная площадка, и каждый из них троих — а прежде четверых — прекрасно знал дорогу.
Волколап без лишних слов начал отрабатывать сложный прыжок, который Рассвет показывал ещё неделю назад. Наставник сел, но взгляд всё никак не сосредотачивался на движениях кота. Легкокрылка устроилась рядом и легко тронула его за плечо.
— Ты всё ещё рассеянный.
— Прости, никак не могу сконцентрироваться.
— Понимаю. Тебе сложно. Не обязательно заниматься кучей дел — ты можешь попросить помощи у меня или сестры, если захочешь.
— Спасибо, но я сам.
Он смотрел, как бурый ученик прижимается к земле, вскакивает и переворачивается в воздухе, выпустив когти. Неплохо, но после пары тренировок станет лучше. Рассвет глянул и на мать — та выглядела не менее далёкой, чем он сам для себя.
— Выглядишь так, будто вспомнила папу.
— Так и есть, — она слабо улыбнулась. — Что уж поделать, навевает воспоминания. Вересковник ведь постоянно приходил смотреть на твои тренировки, помнишь?
— Конечно.
Мысли о Вересковнике, отце, уже давно не вызывали боли. Рассвет любил иногда вспоминать проведённые вместе с семьёй редкие вечера. Лишь один момент он всегда хотел забыть, но никак не мог.
«Папа был хорошим котом, — подумал он. — Пшеница, ты не встречала его на небесах? Передала бы ему привет от семьи. Сказала бы, что он всё ещё пример для нас, хоть он сам давно разуверился в себе…»
— Рассвет! Можешь отработать со мной подсечку?
— Да, конечно, — кот поднялся и подошёл к оруженосцу, приняв стойку. Волколап рванулся вперёд, проскользнул под животом, развернулся и ударил точно по сухожилиям. Рассвет не старался сопротивляться, но всё равно поразился сноровке кота: лапы подогнулись, и он едва смог удержаться.
— Молодец, — Легкокрылка тоже подошла и встряхнула головой. — А ну, попробуй на мне? Покажу классную защиту. Против тебя мало кто из воинов выстоит!
Пока они отрабатывали подсечку, Рассчет наблюдал за горизонтом. Показалось ли ему там движение? Скорее всего, да. Мелькнувшее нечто сразу же пропало, и больше ничто не тревожило ровные травянистые склоны. Он повернулся — и будто снова заметил что-то, но так и не нашёл, что могло вызвать чувство слежки. Может быть, это его воображение? Он с детства имел фантазию, а уж сейчас, когда осталось так мало возможностей, так мало близких… его мозг мог сделать что угодно. Может, ему видится там Пшеница или Вересковник?
Прошла и тренировка. Рассвет старался отделаться от мысли, что за ними следят, но не мог. Если вначале это было мимолётным чувством, сейчас ощущение западни сдавливало со всех сторон.
— Нам нужно пойти в лагерь пораньше, — сказал он, игнорируя удивлённый взгляд матери. — Я думаю, ты можешь доработать приёмы и там вместе с другими воителями или братом.
— Солнцелап не будет со мной тренироваться, — тихо фыркнул Волколап, но после всё же пошёл за наставником.
«Интересно, что это? Я схожу с ума или.? Пшеница, отец, если вы наблюдаете сверху, подайте знак!» — взмолился он. Утреннее спокойствие, бывшее с ним постоянно, сейчас сменилось облачком тревоги, но он шёл, как ни в чём не бывало. Перед тем, как войти на поляну, он дёрнулся было в сторону кладбища, но заставил себя пройти в лагерь. Пока не время. Он поговорит с Пшеницей вечером.
— Привет, Рассвет, — окликнул его Одуванчик, и кот кивнул. Секундная замешка — и в его лапы врезается мягкий мех.
— Ой, прости… — промямлила Мятлолапка.
— Ничего. Не ушиблась? — он наклонился, чтобы привычно убедиться, что не навредил кошечке. Всё же эта маленькая ученица была ещё очень хрупкой. К его удивлению, она увернулась довольно резко.
— Я пойду. Мне надо на охоту, — быстро сказала она. Рассвет пожал плечами, а кошечка уже удалялась плавным шагом. Интересно, быстро ли она бегает? Кот давно заметил, как необычно для Ветряных передвигается малышка, но никогда не видел её бегущей по пустошам.
«Так, с чего я перескочил на Мятлолапку? О чём я думал…»
Снова на глаза попался Крылатый. Он выглядел гораздо спокойнее, чем в предыдущие дни, и всё же была в его позе какая-то напряжённость, настороженность. Рассвет хотел подойти — и не подошёл.
В тот день Крылатый поссорился с сестрой…
Рассвет не винил друга в произошедшем, и всё-таки был в душе неприятный осадок. Как будто сейчас, подойдя к нему, он получит такой же отпор, какой Крылатый давал сестре.