Расстались они довольные друг другом. Доктор галантно поцеловал руку матери, чем поверг ее в состояние мучительного смущения, пожал всем руки, а ему, Борису, взъерошил волосы и наставительно заметил:
— Не хмурься, не хмурься. Жизнь покоряется мужественным. Мотай на ус.
Слух восстановился почти полностью, но Сашка намекнул, что надо быть настороже: всякое может случиться.
— Как это — всякое? — не понял Борис.
— Оглохнешь, если не станешь беречь себя. Не вздумай опять купаться.
— А я, может, моряком хочу стать?
Сашка вздохнул, долго молчал, потом сказал:
— Доктор говорит — нужно обязательно к специалисту в Москву. Опять можешь потерять слух.
Борис задумался: что же делать? Неужели так вот все и оставить, смириться? Ну, уж нет, не бывать тому! Есть же какие-то средства против его недуга? Должны быть. Надо искать — под лежачий камень вода не течет.
А через два дня Борис и Пашка уже ехали в Москву.
Пашкин дядя, Федор Николаевич Зыков, проживавший в Москве в собственном доме, прислал письмо, звал племянника, обещая место на заводе.
— Где один притулится, там и другому место найдется,— решила сердобольная тетка Варвара, узнав от матери Бориса, что тому надо бы для леченья в Москву.— Да и Пашке моему не так дико будет, город-то чужой… агромаднейший… Пускай-ка едут вдвоем.
Но не так теперь рассудил Пашкин дядя. Да что там дядя?! Дядя чужой человек, а Пашка, Пашка-то… Борис никак не мог простить Пашке его предательства.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
СЛЕД ОТЫСКАЛСЯ
1
Уже месяц работал Борис на станкостроительном заводе слесарем. Распределителем работ он пробыл всего лишь четыре дня, хотя с начальником отдела кадров они условились на двухнедельный срок. А все получилось так. Борис подменял заболевшего слесаря — выполнял срочный заказ. Не исключено, что дело было не в срочности — хотели испытать Дроздова на конкретном задании. И вот тут-то повторилась история, из которой не так давно, на механическом заводе в Демьянске, Борис вышел победителем. Какой-то инженер, проходя мимо, небрежным тоном сделал Дроздову замечание, что тот-де действует не по инструкции, точно так же, как когда-то говорил и Потапыч. Борис стал утверждать, что уже «набил руку» на этом способе сборки валиков. Возражение задело инженера — он стал наставлять слесаря. Борис не соглашался, стал доказывать, отстранил инженера от верстака и на его глазах выполнил всю работу.
— Проверяйте,— вручил он готовую деталь инженеру. Тот с усмешкой покосился на Бориса.
— Фу-ты, ну-ты!.. Рекордист нашелся.
— Рекордист не рекордист, а дело свое знаю,— отчеканил Борис.
Инженер с любопытством оглядел слесаря, кивком подозвал контролера:
— Проверьте.
— Все в допустимых пределах,— заявил работник ОТК после замеров.
— Не ошибаетесь? — усомнился инженер.
— Ну что вы, Георгий Иваныч! За мной разве такое замечалось? — в голосе контролера улавливалась обида.
— Ну-ну, я к слову.— И, повернувшись к Борису: — Ваша фамилия?
Борис небрежно махнул рукой:
— Какая вам разница? Главное — прав я или не прав?
— Контролер, как видите, подтверждает вашу правоту.
— Стало быть, спасибо контролеру… — Борис отвернулся и занялся своим делом.
— Кем же он у вас тут числится? — поинтересовался инженер у бригадира.
— Пока что… распределителем работ. Ни одной вакансии слесаря…
— А вакансию, думаю, придется найти,— сказал, ни к кому не обращаясь, инженер и удалился.
…Через полчаса в цех прибежала запыхавшаяся Аделина Макаровна.
— Вы что же это, товарищ Дроздов, а? На заводе без году педеля, а такую бучу подняли. Директор уже за вас хлопочет. Некрасиво, право, некрасиво…
Борис удивленно уставился на инспектора.
— Да я в глаза не видал вашего директора.
— Как это не видели? Он прямо из цеха — и к Константину Арефьичу… Распушил нас ни за что ни про что.
— Но я-то здесь при чем? — обозлился Борис и, бросив напильник, выскочил из цеха.
Аделина Макаровна, опешив, глядела ему вслед. И только мастер Сергей Кириллов, тот самый Сергей, что когда-то поставил Борису «фонарь» под глазом, а теперь был его начальником, хитро подмигнул Аделине Макаровне и заспешил вслед за Дроздовым.
— Ну, даешь дрозда, товарищ Дроздов! — окликнул он Бориса. Глаза Сергея лукаво поблескивали.— Ты вот что… Бегом к Арефьичу.
— Подумаешь, Арефьич! Я и ему все скажу.— Борис понял, что его посылают для накачки.
— Да ну?! — потешно испугался Кириллов.— Ты па всякий случай кабинет кадровика не разнеси… Иди, иди, не заставляй себя ждать.
…Перед Разумновым Борис явился мрачнее тучи.
— Что букой смотрите, Борис Андреевич? — улыбнувшись, осведомился Разумнов.
— А что это ваша Макароновна напраслину возводит?.. Да я и в глаза директора не видел!
— Вы говорите неправду, товарищ Дроздов,— все еще улыбаясь, укорил Бориса начальник отдела кадров.— Вы только что лично говорили с директором.
Борис опешил.
— Ладно, давай прояснять. Спор ты затеял с директором. И спорил смело, ничего не скажешь. Наверное, потомy и доказывал свое, что не знал, с кем разговаривал,— похлопал Разумнов Бориса по плечу.
Борис смущенно погладил подбородок, промолчал.
