А поединок со станком между тем продолжался. Увы, конструктивного решения от Зонова Борис так и не дождался, пришлось посвящать его в свою задумку. У всякого резца работала верхняя режущая кромка, а нижняя стачивалась под углом. Сопротивление материала во время работы отжимало резец вниз, между тем как резцедержатель стремился возвратить резец в прежнее его положение. Это и вызывало непрерывную вибрацию.
Нарушая общепринятую теорию, Дроздов уменьшил нижний угол, чтобы низ резца при отжиме упирался в металл детали. По расчетам это и должно погасить вибрацию.
— Ты понял, в чем тут закавыка?
— Н-да. — Григорий рывком взъерошил себе волосы, — Понять-то я понял, но того в толк взять не могу: как можно так вот, в голове, поправить теорию резца, не зная этой теории?
— А ты уверен, что она мне неизвестна?
— Неужто раскусили?
— Много будешь знать, инженер, быстро состаришься.
…В понедельник резец новой конструкции был готов.
Попробовали. Глубину резания установили в один миллиметр.
Станок с задачей справился отлично.
— Борис Андреевич, по-моему, первый проход нужно делать при глубине резания в два миллиметра, а при чистовом — в один, — предложил Григорий.
Борис улыбнулся — все-таки загорелся человек.
Попробовал чистовой вариант Зонова. Хорошие получились результаты.
Теперь уже все радовались за москвичей. Хотя нашлись и скептики: пробовали с опаской, с недоверием.
— Уедете, и все начнется сначала.
Но их обрывали: не за границей люди живут, до Москвы и суток езды нет.
— А если на три миллиметра попробовать?
На вопрос Зонов ответил вопросом:
— А если я на ваши плечи сразу взвалю полтора центнера?
— Да шо ж воно таке? Чи я, коняга якась? — под смех станочников удивился спрашивавший.
— А станок, выходит, слон?
Согласились с доводом: всему есть предел.
Пришлось затратить еще день, чтобы заточить резцы впрок…
По пути в Москву Зонов все больше молчал. Да и что ему было говорить, если к ненормальному станку опытный наладчик придумал ненормальный резец. Наладчик, а не он, инженер…
На этом они расстались.
Вступительные экзамены Борис сдал легко, и профессор Резников пригласил его к себе, объявил ему приказ ректора (Дроздов допускался к экзаменам экстерната), вручил зачетную книжку и целую кипу брошюр с программамм по разным предметам. Технические вузы экстерната не имели, и Дроздов осенью 1948 года оказался на экономическом факультете.
— Итак, с богом, как говаривали в старину. Вам, разумеется, известно, что вы вольны сдавать зачеты и экзамены, когда сочтете себя достаточно подготовленным по тому или другому предмету?
Дроздов лишь кивнул в ответ — от волнения у него пресекся голос.
Зачеты Борис сдал успешно. И вот наконец настала очередь экзаменов.
Январский день был яркий, морозный. И мороз-то — не больше десяти-двенадцати градусов, для Москвы самый желанный. Кристаллики инея светились всеми цветами радуги. Под ногами звонко и бодро поскрипывал снег. От остановки троллейбуса до института Борис шел не торопясь, с наслаждением вдыхая морозный воздух, пахнущий ванилью. Запах этот Борису правился, поднимал настроение, рождал уверенность, что экзамен не так уж страшен, как ему казалось все эти дни. Тем более контрольная работа принята без замечаний и зачет сдан. Да к тому же и одну из логических задач на зачете он решил, видимо, каким-то неожиданным для ассистента способом. Тот торопливо переписал ее в свою толстую общую тетрадь, потом отошел к другому столу, показал записанное молодой женщине и наконец куда-то вышел из комнаты. А Дроздов ждал, не понимая, что все это значит?
Минут через десять к Борису подошла та самая женщина, зябко кутавшаяся в огромный пуховый платок.
— Товарищ, а вы кого ждете? — с удивлением спросила она Дроздова.
Борис пожал плечами.
— Я зачет сдавал… А преподаватель куда-то исчез…
— Это вы логику задом наперед повернули?
— Как это повернул? Как пошло, так и доказал.
— Вы нашли интересный ход доказательств. Александр Василич ушел к профессору показать ваше решение.
— А зачет-то я сдал или не сдал?
— Конечно сдали. Где ваша зачетка?
— Лежит на столе. Вот она.
Женщина крупным решительным почерком написала в соответствующей графе «зачет» и так же крупно и решительно расписалась.
— Экзамен по политэкономии милости прошу ко мне. Я — доцент Протопопова. Алла Васильевна. — Она заглянула в начало зачетки, где значились его фамилия, имя, отчество. — Уговорились, Борис Андреич?
— Охотно, Алла Васильевна. А вы не вкатите мне «неуд» для первого знакомства?
— Наверняка вкачу, если не будете ничего знать. — И широко улыбнулась, ослепив улыбкой. Зубы у нее были плотными, один к одному, крупными, рот широкий, глаза большие и сама вся какая-то крупная, но удивительно ладная, крепко сбитая.
— Но мне кажется… — продолжила Алла Васильевна, — человек, способный находить оригинальные ходы рассуждений, двойку схватить вряд ли сможет. До свиданья, Дроздов. Жду вас на экзамен.
