Элла была Стражем Южного леса, Блюстителем на границе Добра и Зла. Такие, как она, появились на заре человечества, награжденные силой бороться с потусторонним миром, нечистой силой, которая всегда стремилась напакостить людям. Стражи разбросаны по всему свету, и у каждого есть Наставник. В случае Эллы – Нина, обычная, на первый взгляд, женщина, к которой Страж привязалась, будто к родной матери. Каждое столкновение с Темными силами давалось им нелегко, но благодаря взаимной поддержке они всегда справлялись с напастью. Элла успешно сражалась с демонами и призраками, водила дружбу со Смертью, лесными духами и даже с самим Люцифером. Все изменилось, когда она полюбила смертного. Оказалось, даже Страж на рубеже миров способен подарить жизнь, и Элла сделает все, чтобы вырастить своего последователя, грозу всех потусторонних тварей. Вот только цена, которую ей придется за это заплатить, слишком высока. Можно ли рисковать жизнью самых близких ради благой цели?
Ночью вода в озере казалась застывшей серой и тягучей в обрамлении глухого непроницаемого Южного леса скрывавшего в себе оглушительную тишину. Почва в биогеоценозе выглядит так, будто некто пробовался выкорчевать вековые деревья, корни коих находились наружу и необыкновенно переплетались. Рельеф лесного массива, покрытый многочисленными пещерами и расщелинами, многие из которых протянулись под землей на несколько десятков метров, а в некоторых из них лед не тает даже в летний зной.
Бедные семьи в прошлом веке привозили близких в Южный лес, коих не в силах прокормить и определяли бедняг на мучительную смерть. Стоны несчастных впитал и навсегда захоронил внутри себя безжизненный лес. Не приведи Господь здесь заплутать промежду безграничного множества зловещих сухих деревьев, оглушено звенящих мертвой тишью посреди мистического пейзажа, и столкнуться с лицом к лицу с призраком…
Туман белый как молоко клубился и медленно сервировал озеро, а после зашел в лес. Ну, а в бору по озеру вышагивала зыбь, которая быстро перешла в разбушевавшуюся воду, будто вскипяченную в чайнике.
В глубине страшного неприветливого старолесья не раздавалось ни шороха, ни звука, и сложившаяся совокупность видов животных вымерла давно, и не было здесь никого из живых кроме одинокой хрупкой девушки, которая время от времени подкидывала сухие палочки в слабый костерок, а тот освещал ее маленькое личико посреди этого бескрайнего перекореженного леса…
Я вдохнула и подняла голову наверх, туда к вершинам деревьев кои ретировались далеко вверх. Так высоко, что казалось ни одна птица, не способна будет достигнуть экого пика, заведись она тут. Только лес мертв и истребляет живность внутри себя безжалостно. Перья чернейших облаков спешно неслись по небу то, затмевали собой, то вновь оголяли желтый возвышенный светильник тьмы. А когда я опустила голову, заметила воздушную дымку что обступила меня со всех сторон и без спроса потушила костерок. Дым, от которого тонкой струйкой желал взвихрить вверх, но был поглощен тревожным туманом.
Я поднялась на ноги и застыла на месте, когда за спиной хрустнула ветка.
– Что уже пора? – потребовала я ответа сама от себя.
Затем удостоверилась в том, что костер не нанесет ущерба лесу и спешным уверенным шагом понеслась в сторону Юга. Как вдруг впечаталась лицом в липкий хрупкий секрет паутинных желез, не больших размеров, растянутый меж двух сухих деревьев, что росли рядом на моем пути.
Отстранив голову обратно, я почувствовала, как оторванные нити мягко легли на губы и подбородок, будто намагниченные доставив мне дискомфорт.
– Да чтоб вас всех, – разгневалась я, убирая с лица паутину.
А разгневалась только потому, что хоть и не являлась обычной смертной, но страдала от арахнофобии.
– Прости, – взвизгнул крошка крестовик, сидя на ветке на дереве справа почти на уровне моего лица. Он был плачевен, собрав под себя свои тоненькие ножки.
– Тсс, – приложила я палец к губам и огляделась.
Дружелюбно дотронулась пальцем до его спинки, аккуратно приутюжив символический знак схожий с кельтским крестом, отчего членистоногий хохотнул.
– Это ты меня прости, – виновато шепнула я.
И проведя рукой от ветки дерева стоящего с левой стороны к правостоящему дереву, возобновила паутину:
– Добро пожаловать в Южный лес!
***
А на озере вовсю шла борьба между двумя обладателями воды – одного громадного Водяного – старца с рыбьими неимоверно злыми глазами и внушительной бородой, зеленоватым колером шкурки, на теле перерастающим в рыбий микрочешуйчатый хвост с зеленым плавником. Второй – Купало не меньших габаритов Бог в белом как снег одеянии, и с вечноцветущим благоухающим венком на голове с солнечными волосами.
Аж туман отступил по берегам озера, словно живой и подмечал совместно с русалками за поединком.
– Что вы тут мне устроили? – не довольно закричала я, напыщенно взмахнув руками.
– Элька! – возрадовался Водяной, воспользовавшись паузой промеж битвы. И выражение его лица стало исключительно добрым.
Он хоть и не ожидал меня увидеть, но был бесконечно рад.
– Этот Истукан самовольно постановил занять мое место… Но позволь я здесь обитаю давным-давно и намного раньше, чем этот приглядел мое озерце!
– Да как ты смеешь мне не повиноваться? Я Бог! – рассерчал свежеиспеченной волной гнева Купало. И готов был нанести удар.
– Ну-ка остыли! – приостановила их я.
– И по кой ему озеро в глухомани мертвого леса? – с обидой продлил Водяной. – Это моя стихия, – он принялся уменьшаться и уменьшаться, застыв размером практически с меня, не теряя безоговорочной своей сильной мужской стати, и улегся на бережку. Где сразу его окружили русалки, одаривая своими ласками и напевая тонкие неназойливые мелодии своими чародейными голосами. А довольный Водяной расплескивал хвостиком водичку, полеживая на песчаном берегу как избалованный котище, изласканный своей хозяйкой.
