Спать расхотелось окончательно, и я начала анализировать события, приключившиеся с нами в аэропорту. Стараясь не думать о пане Петаре, я все же мысленно постоянно возвращалась к нашему последнему с ним разговору. В том, что черногорец испытал самый настоящий испуг, когда я ему поведала о преследовавшей нас машине, я была уверена на сто процентов. «Следовательно, – размышляла я, – этот человек следит за паном Петаром, а не за нами». Вывод немного внес успокоение в мое разыгравшееся воображение, но в то же время и насторожил. «А что, если пан Петар специально заманил нас в этот дом? – от неожиданно накатившей волны страха, я перестала дышать. – Но с какой, скажите, пожалуйста, целью? Ох, чую, надо съезжать отсюда, пока не поздно». И я, глубоко вдохнув (спеша, чтобы легкие не забыли о своем предназначении), вынесла твердое решение, что утром, во что бы то ни стало, обговорю эту тему с друзьями. Повернувшись на левый бок и уткнувшись носом в мягкий диван, я намерилась поспать еще немного, пока у кого-нибудь еще не пересохло в горле.
