Вот Нина Абрамовна не даёт категоричное заключение по сроку. Увиливает от прямого ответа. Говорит про медленное развитие плода, намекает на патологии. Назначает кучу анализов, чтобы точно убедиться.
А ещё сокрушается, что Грозный ушёл из жизни. Все рекомендации, рецепты она отдавала сразу ему, в обход меня, он уже следил за их выполнением. Так что общались они плотно на протяжении пяти месяцев.
Несколько дней сбегаю с утра пораньше в больницу без завтраков. О чём недовольно ворчит на работе Ник, когда остаёмся одни.
— Что за тайны, Алис?— напирает с вопросами.
— Никаких тайн...
Это хорошо, что токсикоза у меня нет, так бы спалилась сразу.
— Завтра Илье день рождения,— напоминает.
— Я помню. Мне пора,— подхватываю сумку и дёргаюсь к двери, но Гас ловит за руку и притягивает к себе.
— Что ты скрываешь?— подозрительно пилит взглядом.
— Ничего,— стараюсь казаться невинной овечкой.
Ничего страшного... Просто чуть-чуть беременна...
— Я опаздываю,— бросаю взгляд на его руку, которой он сжимает моё запястье.
— Не верю. Иногда жалею, что у меня нет твоего дара...
— Это наказание. Пусти,— начинает меня подбешивать.
Отпускает и делает шаг назад.
Вот и хорошо. Так для тебя безопаснее, а то я в шаге от желания снова огреть тебя сумкой.
В клинике Нина Абрамовна даёт заключение. Никаких патологий у плода нет. У меня тоже пока всё в норме и если и дальше я буду ответственной, то так и продолжится.
Нет. В этот раз я свою ошибку не повторю. Это ребёнок Грозного... Я обязана его сохранить. Его отца я уже потеряла.
— А вот со сроком пока действительно не понятно...
— То есть?
— По анализам он меньше.
— Не было у меня никого после мужа. В чём смысл мне вам врать?
— Охотно верю,— соглашается.— Посмотрим дальше...
Посмотрим... А какие у нас варианты?
После больницы встречаемся с Маринкой в кафешке.
Она ковыряет вилкой какой-то салат. Худеет... Благоверный заявил, что она расширилась.
А я трескаю рассольник с чесночными гренками.
Ммм... Вкуснятина...
— А Ник не может быть отцом?— спрашивает робко.
— Марин, ты совсем? У меня была одна ночь провала в памяти. Но проснулась я одна. А Гас, поверь мне, не сбежал бы утром. Дождался бы и издевался ещё. Не стал бы он молчать... Это ему не на руку.
— Предложение-то уже сделал...
— Какое предложение?— цокаю.— Ему надо было отвлечь меня от разговора о собаке. И ведь уже купил. Завтра подарит.
— Уй, мусипусик хвостатенький у тебя ещё будет,— поиграла пальцами, как ребёнок.
— Лающий, гадящий и всё грызущий. Так себе соседство,— морщусь.
Просто с детства отношусь с опаской к собакам. Любой породы. Видела однажды, как свора диких собак чуть не порвали женщину. С тех пор собаки для меня — опасность.
— Кстати, что там с твоим делом,— интересуется Лепницкая.
— Дело закрыли. Урод этот получил свои деньги. Все довольны. И даже в прессе ничего не проскользнуло. Что странно...
Очень странно... Если бы это вылезло, то мою адекватность бы поставили под вопрос. А там бы и лицензию врача отобрали.
Но пронесло...
— Ник на тебя денег не жалеет,— поиграла бровками Маринка.
— Не будь его, и сумма была бы скромнее. А так...
Мы ещё около часа просидели и проговорили в кафе. Потом разъехались по домам.
Пока добралась до дома, то было уже темно.
Илюшка тихонько спит со счастливым лицом. Знает — завтра у него праздник. Будут гости и подарки.
Спускаюсь на кухню, чтобы набрать воды запить таблетки. Проходя мимо гостиной, замечаю Ника, сидящего на диване напротив телевизора, который вещает какую-то ерунду. Его голова закинута на спинку, глаза закрыты.
Подкрадываюсь с огромным желанием шлёпнуть ладошкой по лбу. Но неожиданно зависаю, глядя на него.
Красивый, сука... А когда вот такой расслабленный даже ещё больше.
Хочу прикоснуться. Без перчатки.
Борюсь с сомнением. Не хочу увидеть что-нибудь нехорошее.
Да пошло всё! Стягиваю перчатку и запускаю пальцы в его волосы. Издаёт слабый стон во сне.
А у меня... Ничего!
Нет... Нет. Нет!
Стягиваю вторую перчатку и прикасаюсь ко лбу.
Ничего не чувствую! Ни боли, ни видений.
— Да, бля!— произношу громко, перебирая его волосы.
Ник просыпается и, прищурившись, смотрит на меня.
— Кайфово, конечно, но орать-то зачем?— ухмыляется.
— Нет... Так не должно быть...
— Ты чего, Алис?— садится прямо и смотрит сначала на меня, потом на мои руки. — Что ты хотела во мне увидеть? Сплю ли я с Дариной? Я сам отвечу. Нет.
— Да пошла твоя Дарина в место рождения! Я тебя больше не вижу!
— Вот так нежданчик...
Детское кафе в парке.
Воздушные шары и игрушки. Аниматоры. Фокусы и шоу мыльных пузырей.
Дети в восторге, родители в стрессе и шоке, так как на празднике могут вживую пообщаться с большой звездой.
Ник у мамашек пользуется большим успехом. Но не только он. Поздравить племянника пришёл его брат Мурат, подарил футбольную форму. И Стасик тут, без него уже никуда.
Три парня, три красавчика, привлекающие всеобщее внимание.
— Рассказала уже ему?— наблюдает за разговаривающей троицей Лилька.
— Нет,— отворачиваюсь.
Ник время от времени бросает взгляды в мою сторону.
Я вчера сильно вспылила, обнаружив, что "отключилась" от него. Накричала в гневе.