Генеральный и его заместитель оставляют мою шутку без комментариев, а вот Дана она, похоже, повеселила. Склонив голову вбок, он открыто демонстрирует улыбку. Выходит, он не соврал, что у него появились дела с Глебом Алексеевичем. И судя по стопке бумаг, лежащих перед ним, он действительно пришел сюда с договором.
Опустив глаза, я делаю вид, что занята поиском нужной страницы ежедневника, для того чтобы иметь возможность хотя бы чуточку прийти в себя, а когда вновь поднимаю голову, то вижу, что Дан все еще смотрит на меня. Обведя взглядом мои волосы, он выразительно поднимает брови. Я не сильна в невербальной этике, но тут понимаю: он говорит, что заметил, и ему нравится.
А вот и новый инсайт. Недостаточно просто покрасить волосы и выдержать вопросы коллег. Нужно еще научиться не краснеть, как клубника на грядке, когда тебе пытаются делать комплименты.
Мое смущение Дана, кажется, забавляет, потому что он и не думает отводить взгляд. Краснеть сильнее просто некуда, поэтому я с укором смотрю на него в ответ. «Хватит уже», – беззвучно говорю ему, расширив глаза, и, не сдержавшись, выпускаю наружу краешек улыбки. На красивых людей, которые умеют улыбаться так, что дух захватывает, злиться невозможно.
– Знакомьтесь, если еще не знакомы, – подает голос генеральный. – Громов Дан Андреевич, мой давний знакомый и будущий партнер. Татьяна Викторовна, заместитель главного юриста. Пока Римма Радиковна на больничном, договором будет заниматься она.
Хорошо, что рукава рубашки длинные и никому не заметны мурашки, выступившие на моих руках от этих слов. Сердце ни на секунду не получает успокоения. Во мне кипят волнение и азарт. Работа над партнерским договором – это большая ответственность и огромный шаг вперед. Страшно, но ведь когда-то нужно начинать?
– Тогда мне стоит узнать, о каком партнерстве пойдет речь, – говорю я, заставляя себя посмотреть по очереди на каждого из сидящих, включая Дивеева, который не принимает участия в беседе. Просто чтобы его не обижать.
– Все довольно просто, Татьяна Викторовна, – вступает Громов и переводит взгляд на Глеба Алексеевича: – Я сам поясню, если никто не против?
Сейчас он говорит по-другому. Шутливая вальяжность исчезла из его голоса, который звучит с энтузиазмом, но без толики пафоса, присущего людям на высокопоставленных должностях. Он разговаривает со мной как с хорошим знакомым, которому вверяет перспективный бизнес-план за чашечкой кофе.
– «Кристалл» занимается производством и поставкой тары на всю страну, а я хочу продавать ее за пределами нашей родины. Логистика, контракты, общение с дотошными европейцами – на мне. Это, – Громов накрывает рукой договор и придвигает его ко мне так, что на секунду невероятно длинные пальцы оказываются в каких-то десяти сантиметрах, – договор, составленный моими юристами. Основные моменты мы с Глебом Алексеевичем обговорили, конечную цену пока согласовываем.
– Забери к себе и как следует изучи, Татьяна, – распоряжается генеральный. – Со всеми правками сначала ко мне.
– Сразу оговорюсь, что договор – почти копия того, который вы в прошлом году подписывали с «Вегой», – не без усмешки комментирует Дан. – Костя Коровин от них ушел и любезно меня проконсультировал.
– Не слишком профессионально с его стороны, – недовольно вставляет Дивеев.
– Зато как эффективно для нас с вами, Сергей Борисович, – сверкнув улыбкой, парирует Громов. – И для Татьяны Викторовны работы гораздо меньше.
– Могу прямо сейчас сказать, что мы это не подпишем, – стараясь не звучать категорично, говорю я, сосредоточившись на середине страницы. – Пункт четыре-пять. Маркировка, тара и упаковка товара должны соответствовать обязательным стандартам, обеспечивать его сохранность при транспортировке и хранении…
Подняв глаза, я смотрю на Дана:
– «Обязательные стандарты» звучит двояко с учетом того, что товар будет поставляться в Европу. В случае если с грузом что-то случится, это хороший повод обратиться к европейским стандартам, которые наверняка отличаются от российских. То, что вы выбираете зоной сбыта не Российскую Федерацию, едва ли наша ответственность.
Мне немного неуютно озвучивать это вслух. Я привыкла корректировать договоры, не видя и не зная контрагента лично, а Дана я знаю. В каком-то смысле – ближе, чем многих. Но что поделать? Это моя работа.
Откинувшись в кресле, он перекидывает ногу на ногу и смотрит на меня с новым интересом. Без улыбки.
– С этим как-нибудь решим. Еще какие-то замечания прямо сейчас будут?
– Вряд ли мне стоит задерживать присутствующих. Если дело срочное, то я перенесу текущие дела и займусь договором прямо сегодня.
Я выжидательно смотрю на Глеба Алексеевича и получаю утвердительный кивок.
– Займись, Татьяна. «Промсервис» подождет.
– А почему вы не хотите рассмотреть возможность подписания дилерского договора? – набравшись храбрости, спрашиваю я, снова обратившись взглядом к Громову. – С ним бы у нас возникло меньше трений.
