— Значит, до утра. Спокойной ночи, Брок Рамлоу.
— Дженни! Дженни, дорогая… Что ты тут делаешь? — слушаю болтовню уже сквозь сон.
Шериф уволакивает свою круглозадую дочь, оставляя меня наедине с малахольным помощником. Как же, чёрт возьми, хорошо… Выспаться на кровати. В тишине. Но выспаться мне не дают: трещит рация, бормочет что-то дежурный, шастает туда-сюда проныра-помощник. На отходняках после байцзю меня накрывают шугняки — каждый шорох эхом отзывается в голове. Эх, сейчас бы тёлку эту помять, да как следует, чтоб вспотеть.
В какой-то момент наступает гробовая тишина, что я, не веря своим ушам, открываю глаза. Никого. Нихрена себе… Меня тут что, бросили? Одного?
Раздаётся стук каблучков. О, а вот и моя подружка Дженни.
— Эй, Рамлоу… Я все о тебе узнала, — склоняется к решётке, улыбаясь многообещающе, — не спишь?
— Не сплю… Где все?
— На вызове. Я позвонила с мобильника, вызвала на труп бомжа в мусорке на другой конец города… У нас с тобой двадцать минут, — звенит ключами от камеры, — пока они не прочухают, что вызов ложный.
А вот это уже то, что доктор прописал. Что вот так на неё подействовало? Моя тачка? Моя харизма? Или широкая известность в узких кругах? В прочем, это не важно.
Девица влетает в камеру так, что я не успеваю даже на нарах подняться. Садится мне на колени, пробегаясь пальцами по волосам. Ух, сейчас ты у меня попляшешь, малышка. Впиваюсь губами в жадный ротик, толкаясь языком внутрь. Её ладошка грубо цапает меня за ширинку, пока я лапаю её за грудь. Хватаю за волосы, оттягивая голову назад и обнажая тонкую, цыплячью шею. Свернуть её — три секунды. Целую в ключицу, срывая рубашку. Пуговицы с треском отлетают и разбегаются по полу. Из лифичка призывно торчит плотная, налитая грудь. Превосходная. Застёжки разлетаются в разные стороны, обнажая красоту. Соски сморщились, стали жесткими, такими жёсткими, что ими можно резать стекло. Кусаю, мну с удовольствием, так, что Дженни от боли вскрикивает и шипит. Потерпишь, сама пришла...
Ширинку распирает и яйца каменеют. Рывком стягиваю с задницы дочурки шерифа джинсы. А сучка успела подготовиться — без белья, гладко выбрита, даже жопа. Ставлю её на шконку раком, пинком раздвигая ей бедра. Пряжка на ремне джинсов бряцает об угол койки, пока плюю себе на ладонь, растирая слюну по горячей щёлке малышки. Ух, какая жаркая. Стонет, извиваясь, хоть я ещё и не начал.
Пошлёпав членом по её белокожей заднице, примериваюсь. М-м-м, обожаю баб с этого ракурса. Не пиздят, ждут покорно… Красота. Раздвигаю ягодицы, неспеша вталкиваясь. Ну, привет, радость моя, папочка Брок заждался… Внутри жарко, влажно и… не ахти как… Наклоняю Дженни вперёд, заставляя лечь грудью на шконку, и угол проникновения сразу меняется. Во-о-о, вот так поинтереснее будет.
Вдалбливаюсь в горячее молодое тело, слушая, как она стонет с придыханием. Двадцать минут, говоришь? Ну, значит, воспользуемся ими по полной. Когда у малышки начинают трястись от напряжения ноги, сажусь, широко разводя бедра. Хватаю за волосы… Можешь отдохнуть чутка.
— Ой, Бро-о-о-ок… Аккуратнее, — ноет.
— Не пизди… Соси давай, — затыкаю ей рот членом.
Девица знает дело. Язычок порхает, заставляя меня шипеть под напором её ротика. Берёт глубоко в глотку, профессионально. Тонкие пальчики пробегаются по бедру, подбираясь выше. Ох ты ж бля!
— Яйца не трожь! Иначе я тебя выпорю…
— Выпори… — шепчет, отрываясь от елды.
По подбородку бежит слюна, и Дженни отирает ее, размазывая. Сама напросилась, че сказать. Сдавливаю глотку пальцами, поднимая с колен, втаскиваю девчонку на шконку, поворачиваю к себе спиной, вжимая лицом в шерстяное одеяло. Навалившись всем весом, врываюсь в горячую киску, продолжая сжимать пальцами горло сучки. Она хрипит, шипит и стонет, пока я вбиваюсь в неё на всю длину с оттягом. Отклячивает задницу, приподнимая таз. Яйца шлепают по белой коже всё быстрее.
Вот это жопа, я вам скажу… От души шлёпаю ладонью по ягодице, так что она аж звенит. Тут же проступает сперва розоватый, затем заметно алеющий след пятерни, кое-где даже полопались мелкие сосудики. Будет знатный синяк. Девица вскрикивает, сжимаясь внутри. О, да… Плохих девочек надо наказывать… К шлепкам яиц по ляжкам примешиваются шлепки по заднице. Дженни сперва взвизгивает, а потом насаживается всё активнее и активнее, вихляя похожей, если смотреть сверху, на сердечко жопой. Главное, теперь не проебать вспышку.
Пара движений, и я спускаю ей на спину, вовремя вытащив. Клейкая малафья забрызгивает ей крестец. Ащ-щ-щ… Ух, как хорошо… По спине течёт пот, по ляжкам сучки — соки. Засовываю ей между ног ладонь, второй рукой вжимая между лопаток в матрас. Дженни хрипит, подаваясь назад и насаживаясь на пальцы. Кусаю её раскрасневшуюся задницу.
— Всё, вали давай… — вытираю руки и член о край её рубашки.
Дженни садится на шконке, поправляя растрепавшиеся волосы, пытаясь втиснуться в джинсы. Пуговицы раскатились по всей камере, собирать бесполезно. Раскраснелась не только её жопа: вон, щеки тоже горят, глаза дикие. Времени маловато, а то бы я оторвался по полной, но и так годится.
