Думаю, что не только американские военные убивали китов для поддержания своей «боеспособности». Вероятно, подобным же образом обходились с китами и многие другие страны, имеющие водные рубежи, для охраны которых приходится постоянно тренировать экипажи судов и самолетов; вполне возможно, что и сейчас еще киты гибнут на морских полигонах.
Несмотря на суровый прием, оказанный им американским военно-морским флотом, киты продолжали понемногу проникать в район южного Ньюфаундленда, опустошенный норвежцами еще пятьдесят лет назад. Возможно, это были киты, спасавшиеся из прибрежных вод северного Ньюфаундленда и южного Лабрадора, где в 1945 году норвежские китобои, решив возобновить атаку, построили береговые базы в Вильямспорте и Хокс-Харборе. За тридцать лет сравнительного покоя популяция финвалов в этом районе вполне оправилась от потерь. Но ненадолго. За шесть лет — с 1945-го по 1951-й — китобои обеих баз уничтожили в общей сложности 3721 финвала, после чего киты стали встречаться так редко, что эксплуатировать эти базы стало «нерентабельно», и они были ликвидированы.
Итак, в конце пятидесятых годов южнее Ньюфаундленда и восточнее Новой Шотландии стали появляться небольшие стада финвалов и сейвалов, отдельные горбачи и кашалоты и даже один чудом сохранившийся синий кит. В декабре 1961 года дядя Арт и дядя Джоб, ловившие сельдь недалеко от острова Ханте, увидели, как возле их сетей всплыли два огромных финвала.
— До чего же я обрадовался, что они вернулись, сынок, — вспоминал потом дядя Арт. — И они нас совсем не боялись. Сельди в тот месяц было видимо-невидимо, а киты были голодные, как волки. Они прошлись кругами возле наших сетей, и сельдь перед ними прямо в воздух выскакивала. В одну нашу сеть они столько рыбы нагнали, что нам ее было не вытащить — пришлось грести к берегу и звать людей на подмогу.
К этим китам вскоре присоединился еще один, тоже взрослый финвал, и вся троица оставалась в районе Бюржо до апреля 1961 года; затем и сельдь и киты исчезли.
Присутствие их поначалу обеспокоило рыбаков помоложе, знавших о китах только понаслышке и опасавшихся за свои снасти, особенно после инцидента, происшедшего в этих водах предыдущим летом, когда шестиметровая гренландская акула зашла в узкие проливы между островами и, пробиваясь на запад, изорвала множество сетей, поставленных на лосося, и в конце концов утонула, потому что даже ее мощные плавники не справились с весом веревок и якорей.
Эта крупная акула наделала рыбакам немало хлопот, но она была сущим карликом по сравнению с финвалами, обладавшими огромным разрушительным потенциалом. Однако киты им не воспользовались. Они не порвали ни единой сети, не тронули ни одного швартова, ничуть не мешали рыбачьим лодкам. Прошло несколько недель, и рыбаки стали относиться к китам с тем же доверием, какое сами киты оказывали рыбакам. Насколько я знаю, никто из рыбаков не высказывался в том смысле, что, мол, насчет китов надо «принять меры». Терпимость рыбаков можно было отчасти объяснить тем, что у них просто не нашлось оружия против таких гигантов, но у меня имеется другое объяснение. В их реакции на китов проявилось здоровое отношение охотника к животным, которые ему не нужны, не опасны и не создают для него неудобств. Живи сам и не мешай жить другим — такова была позиция рыбаков Бюржо.
К несчастью, не все в Ньюфаундленде ее разделяли. Вести о возвращении китов достигли чуткого слуха премьер-министра Смолвуда, а он был не такой человек, чтобы упустить возможность извлечь пользу из природных богатств страны.
Еще раньше Смолвуд пытался нажиться на водившихся в ньюфаундлендских водах гриндах — небольших, но чрезвычайно многочисленных зубатых китах, которые редко бывают крупнее пяти с половиной метров в длину, но зато держатся стадами иногда по нескольку сотен голов. Их излюбленная пища — кальмары, в погоне за которыми гринды часто заходят в узкие и длинные ньюфаундлендские фиорды, где их не так уж сложно поймать.
План Смолвуда заключался в том, чтобы основать в провинции Ньюфаундленд норковые фермы, а кормить норку мясом гринд. Быстро построили несколько ферм (причем одна из самых крупных принадлежала лично премьер-министру) и начали массовое истребление гринд. Чаще всего побоища устраивали в фиорде Дильдо. Стоило стаду войти в фиорд, как несколько лодок блокировали вход в него, а в это время охотники на других лодках, поднимая неимоверный шум, пугали китов и загоняли на мелководье в конце фиорда, где их убивали топорами, дубинами и острогами. К 1965 году на корм ньюфаундлендским норкам уничтожили таким способом более 50 000 гринд, после чего они стали встречаться так редко, что владельцам ферм пришлось нанять три норвежских китобойца для добычи малых полосатиков, самых мелких усатых китов, которые сейчас впервые в истории промысла подвергаются энергичной атаке; раньше китобои ими пренебрегали.
