– Звал, конечно, – уныло ответила Марьяна.
– Отказали?
– Да не отказывала я, так раздумываю.
– Ясно, как Державин, были уже там, больше не хотите.
– Да не в этом дело, боюсь я Люся.
– Вы и боитесь? Я думала, эти слова в одном предложении в принципе никогда не употребляются. Чего боитесь-то?
– Разочаровать его боюсь, что не зациклена на чистоте его формы и вкусе борща, что не могу с интересом о его проблемах на работе слушать, потому как своих вагон. Что у меня работа на первом месте, бомжи вон умирающие, депутаты, вместо годовщины свадьбы и дежурство в Новый год на замену праздничного оливье.
– Зря вы так, человека ведь любят не за еду, поступки и что-то еще. Любят просто потому что он есть, тихо сопит рядом на подушке и тебе спокойно, разбросаны его вещи по квартире, а ты вдыхаешь запах пропотевшей за день рубашки и он лучше самых изысканных духов. И еда с любимым человеком в дешевой забегаловке вкуснее, чем в дорогом ресторане. И слушать его не обязательно, достаточно, чтобы голос звучал, он же лучше самой крутой музыки.
У Марьяны на глаза как-то сами собой слезы навернулись:
– Люсь, может, не поедешь? – произнесла слегка всхлипывая.
– Марьяна Николаевна, ты чего, – от неожиданности перешла на ты Люся.
– Державин такой дурак, такую умницу упустить, – обняла Люську, шмыгая носом.
– Марьяш, давай поговорим.
– Так, начало мне уже не нравится, – присела Марьяна на табурет возле кухонного стола, за которым восседал Виктор.
– Тебе каждый раз не нравится, когда я начинаю о чем-то серьезном говорить, ты или отмалчиваешься, или на работу сбегаешь.
– Хорошо, давай поговорим, – вздохнула Марьяна.
– Ну вот, опять у тебя такой вид, как будто ты сбежать задумала. Марьян, я тебя есть не собираюсь, тебе со мной плохо?
– С чего ты взял?
– Ты же ничего не говоришь, мы почти не общаемся, встретились, в постель и разбежались по своим делам.
– Почему, мы же еще в кино ходили и в театр, – вставила Марьяна.
– Марьян, я общаться с тобой хочу, знать, что в твоей голове происходит, какие чувства в душе.
– Что ты от меня хочешь? – резко вспылила Марьяна, – чтобы я тебе про свои операции рассказывала, что мальчик десяти лет в ДТП попал, ему ногу ампутировали, и он теперь инвалидом останется, или что бомжа вонючего привезли с острым приступом холецистита, а мы не знали с какой стороны к нему подойти, чтобы не то что операцию сделать, а обследовать хотя бы?
– Да хотя бы это, – не повелся на ее провокационный тон Виктор, – твоя работа – это часть твоей жизни, часть тебя и я готов ее принимать.
– А если я про твои военные будни слушать не желаю, тогда как? – снова дала ему пас Марьяна.
– А я тебе и не предлагаю меня слушать, если не хочешь, могу и не рассказывать.
– Воронин, ты святым показаться хочешь? Ты, значит, мое говнище рабочее слушать будешь, а я такая неблагодарная в ответ могу и уши заткнуть.
– Марьяш, я не святой и говнища, как ты выражаешься, у меня на работе полно, но лить его на тебя я не собираюсь. Спросишь – расскажу, нет – тебя послушаю, или можем Наталью с Субботиным обсудить, Лерку с Гариком, да хоть Державина твоего с Люськой.
– Он не мой, – огрызнулась Марьяна.
– Хорошо, не твоего Державина обсудим.
– Я не хочу его обсуждать, он дурак, Люську обидел.
– Хорошо, не будем его обсуждать, давай о политике говорить будем, музыке, ну есть же нейтральные темы.
– А, может, я не хочу ничего обсуждать?
– Ладно, давай молчать будем, кино включим, пиццу закажем, сядем на диване и проведем вечер вдвоем, как обычная семья.
– Как пенсионеры, – усмехнулась Марьяна.
– Хорошо, чего ты хочешь? Как ты видишь наши отношения? Скажи, я соглашусь.
Марьяна встала и отвернулась к окну кухни, обняв себя руками.
– Вить, не знаю я, чего хочу, для ухаживаний и свиданий я уже старая. Семью строить детей рожать? По молодости надо было. Вот и остаются такие романы краткосрочные, незатейливые, когда встретились, переспали и разбежались.
– Ты ко мне совсем ничего не испытываешь, кроме банального сексуального желания? – прямо спросил Виктор.
– Ты мне нравишься, очень, меня к тебе тянет.
– Тянет, говоришь, но с тоски на стену если уйду не полезешь, – грустно констатировал Виктор, перешагнешь и дальше пойдешь.
– Вить, ну зачем ты так, – обернулась к нему Марьяна.
– Марьян, я мужик простой и конкретный к недомолвкам не привык. Да и вариантов здесь немного: либо любишь, либо нет, вот и все. И если я склоняюсь к первому, то ты – ко второму.
На столе зазвонил телефон Марьяны, брать трубку она не торопилась, молча, гипнотизировала его глазами.
– Тебя подвезти? – спросил Виктор, кинув взгляд на дисплей, где высветился телефон больницы.
– Я на мотоцикле, так быстрее.
– Ну да, я и забыл, как всегда все сама, сильная женщина, – развернулся, вышел из кухни, накинул бушлат, оставив ключи от квартиры на прихожей.
– Степ, ты присмотри за Леркой, она конечно девушка самостоятельная и Гарик с нее глаз не спускает, но мало ли что, он еще сам пацан молодой, зеленый, как бы не вляпались во что.
– Да не вопрос, Вить, ты же знаешь, я всегда чем могу.
