– Я хочу, чтобы ты заглянул в будущее.
– Но это невозможно, – ответил и сжался, ожидая удара. Он уже знал, что произойдет.
Анжелика схватила его за шею тонкими пальцами и заглянула в глаза, читая в них все, о чем думал Архангел. Она не отпускала несчастного, пока его очи не померкли, превращаясь в пустые безумные озера. Архангел безумно захихикал, когда последняя капля благодати перекочевала из его сосуда в жадный рот Антихриста
– Тварь, – выдохнула Антихрист, отшвыривая от себя бесполезное тело Михаила.
***********
– Есть хочу, – шепнула я, вдыхая неимоверно вкусный аромат готовящейся пищи. Пахло пловом, корицей и жареными орехами.
– Мамуля вас ждет, – торжественно сообщил ставший еще более толстым Мутилл и с прытью, не вяжущейся с его огромным телом, ломанулся в недра небольшой квартиры так, что едва не убился, запнувшись об валяющиеся на полу в изобилии цветастые половики. – Мамуля соткала, – похвалился он, любовно разглаживая коврик жирными пальцами. Мы двинули было за ним, но вдруг услышали звучащий наббатом старческий голос.
– Фу, чем это у нас воняет? Мальчик мой, ты опять кирогаз притащил, сколько раз я тебя предупреждала, чтобы ты не тащил в дом всякую гадость, свинья ты такая.
– Это не я, – обиженно заныл здоровяк. – Это Кафр дракона приволок. Я тут ни при чем.
– Сколько раз тебе говорить, этот придурок тебе не приятель! – взревел женский голос, и я отшатнулась, увидев огромную фигуру, затянутую в шелка, полностью закрывшую дверной проем. Бабища уставилась на нас маленькими поросячьими глазками, но, увидев Асмодея, взвизгнула и с ловкостью белки метнулась туда, откуда появилась.
– Паразит, – бушевала она, скрывшись в соседней комнате, – не мог предупредить, что у нас такие гости. Высеку, вот помяни мое слово, возьму розги и высеку.
Спустя пятнадцать минут, когда мы уже перестали ждать и лениво переругивались, сидя на валяющихся тут и там подушках, бабища появилась в комнате. Я подавила желание придержать руками отвалившуюся челюсть и сдавленно хрюкнула. Телеса красотки обтягивало миниатюрное, насколько это возможно, платье цвета взбесившегося поросенка. Глазки, подведенные толстой кривой линией, плотоядно стреляли в Асмодея, посылая недвусмысленные намеки. Мамуля Мутилла едва не села на меня, посчитав, видимо, за пустое место, подождала, когда рыцарь откашляется, и протянула ему огромную фотографию, на которой был изображен он сам, во всей красе и без грамма одежды. Я удивленно приподняла бровь. Рыцарь хмыкнул и полез в карман за ручкой.
– У меня есть, – затрепетала покрытыми комочками туши ресницами толстая фея, протягивая демону нехилый такой Паркер.
– Так, все. Закончили с церемониями, – громко сказала я.
Красотка обернулась, мазнув по мне невидящим взглядом, и налегла необъятной грудью на Асмодея.
– Вы, вроде, сказали, что знаете, как врата рая открыть? – начал было Нидхегг.
– Да, – выдохнула баба, не сводя глаз с рыцаря. – А что мне за это будет?
– Чего надо-то? – от злости у меня свело челюсть.
– Одно свидание с моим рыцарем, – игриво улыбнулась «красавица». Асмодей энергично затряс головой и словно уменьшился в размерах. Нидхегг захохотал, сотрясая стены квартирки. Мутилл смылся, видимо, спасаясь от позора.
– А ху-ху не хо-хо, – вызверилась я, тяжело вставая с подушки, – морда у вас, милочка, не треснет?
Асмодей с благодарностью уставился в мою сторону, а меня уже несло по кочкам.
– А ты за мою морду не переживай, – оскалилась джинниха, примеряясь, как бы половчее вцепиться мне в волосы. – За своей смотри. Пузо вон на нос полезет скоро, а ума так и не нажила, – склочно взвизгнула бабенка.
Я почувствовала, как у меня закололо кончики пальцев, джинниха вытаращила глаза и стала похожа на мопса в последней стадии ожирения. Ребенок заходил ходуном в моем животе.
– Ладно, не злись, – примирительно начала толстуха, не преминув похвастаться: – Не нужен мне твой мужик. Своих навалом, – вздохнула, печально глянув на Асмодея, заметно воспрявшего духом. И сунула руку между огромных, арбузоподобных грудей. Рыцарь передернулся, я с интересом наблюдала за ее действиями.
– Вот, – протянула мне джинниха прозрачный пузырек, в котором всеми цветами радуги что-то переливалось.
– Это же невозможно, – ошарашенно вдохнул Асмодей. Матушка Мутилла зарделась, но, посмотрев на меня, не решилась больше подкатывать к демонюке. Мало ли.
– Я думал, что такого больше не осталось, – задумчиво потер подбородок Нидхегг, рассматривая тонкую склянку.
– А что это? – с интересом спросила, протянув руку к флакончику, ребенок в животе завертелся, как веретено. – Похоже на рвоту единорога.
– Будешь обзываться, не отдам, – поджала губы Мутиллова мать. – Моя мама это хранила, а перед тем ее мама и прабабка моя испокон века. А, правда, что с помощью этого можно уничтожить даже самого..? – спросила, показывая пальцем в потолок.
– Правда, – кивнул головой Асмодей, и я поняла, что он едва сдерживается, чтобы не разорвать бабу на тряпки. – Хорошь болтать. Ты же нас не за этим позвала. Говори, чего хочешь за благодать титанов, и разойдемся.
