Анатолий бережно уложил меня на диван и накрыл мягким пушистым пледом. Чтобы наметить дальнейший план действий, я закрыла глаза, сделав вид, что даже такая деликатная транспортировка отняла у меня последние силы и мне требуется время на их восстановление. Анатолий не стал меня беспокоить и молча вышел из комнаты. Вскоре я услышала, что он с кем-то разговаривает по телефону, но как я ни старалась, слов не разобрала. «Скоро сюда приедет его сообщник или сообщники, и мне крышка», — пронеслось у меня в голове.
Близость надвигающейся опасности заставила меня действовать. Опершись на левую руку, я приподнялась и внимательно осмотрела комнату в поисках подходящего орудия защиты (или нападения — как получится). К моему счастью, у камина на специальной подставке я увидела целый арсенал из совка, пики и каминных щипцов. Все эти инструменты были выкованы из бронзы, и при необходимости ими вполне можно было воспользоваться.
Превозмогая боль, я встала, осторожно подошла к камину и взяла острую пику. Затем также осторожно вернулась на диван и спрятала пику под плед.
Когда Анатолий вошел в комнату, я мирно лежала на диване и через щелочки глаз внимательно следила за ним. Он подошел к окну и, слегка отодвинув штору, выглянул на улицу. «Ждет сообщника», — подумала я. Затем Анатолий приблизился к дивану, наклонился надо мной, потом распрямился и сделал характерный жест. Этот жест мне был хорошо знаком — так опытные оперативники выхватывают пистолет из кобуры, закрепленной у них под мышкой.
Не дожидаясь выстрела, я схватила спрятанную под пледом пику и что было сил ударила ею Анатолия по голове. На это ушли все мои силы, и я рухнула без чувств на пол.
Когда я в очередной раз пришла в себя, в комнате никого не было. Я по-прежнему лежала на диване, укрытая пледом. «День сурка какой-то, — подумала я, припоминая последние события. — Если я не убила Анатолия, то по законам жанра он должен был убить меня». Я внимательно осмотрела пол рядом с диваном, но никакого трупа и даже следов его пребывания там не было. В комнате царили покой и умиротворение. Сквозь шторы пробивались первые лучи солнца, обещая солнечный и теплый день.
Думать об отражении новой атаки со стороны Анатолия не было сил, да и не хотелось. То, что я осталась жива, вывалившись на ходу из машины и предотвратив выстрел из пистолета, наводило на мысль, что время мое еще не подошло. И хотя Бог, как известно, любит троицу, что-то мне подсказывало, что третьего покушения не будет, поэтому я предпочла закрыть глаза и попытаться заснуть. Но сделать это мне не удалось. Открылась дверь, и в комнату вошел Анатолий в сопровождении мужчины лет сорока плотного телосложения. В руках у мужчины был саквояж, в каких в прошлом веке доктора носили свои принадлежности.
— Таня, пришел доктор, — как ни в чем не бывало сказал Анатолий.
— Я доктора не вызывала, — буркнула я и попыталась отвернуться к спинке дивана, но резкая боль в руке не дала мне этого сделать.
— Вот и я про то, — увидев гримасу боли на моем лице, продолжал Анатолий. — Это мой друг Серж. Он осмотрит тебя и по возможности приведет в порядок, так что будь паинькой и не вредничай.
Определенная логика в его словах присутствовала, и я вынуждена была с ней согласиться.
Доктор оказался на редкость милым и улыбчивым. «Наверное, педиатр», — подумала я, когда он смазывал мне йодом ссадины и дул на них, чтобы не жгло. Но через несколько минут, когда доктор добрался до моего больного плеча, мнение мое резко поменялось. «Садист», — чуть не крикнула я, когда Серж сильно дернул за руку, чтобы вправить вывих.
Когда косметический ремонт (и не только) был завершен, доктор мило улыбнулся мне и что-то пролопотал на непонятном для меня языке. То есть язык-то я определила — французский, но смысл обращенных ко мне слов был абсолютно неясен. Однако девушка я была воспитанная и, соблюдая политес, ответила Сержу очаровательной и благодарной улыбкой.
Проводив доктора, Анатолий вернулся в комнату и присел в кресло на безопасном расстоянии от меня.
— Тебе не кажется, что нам надо объясниться? — произнес он после некоторого молчания.
— Я так тебе нравлюсь, что ты решил мне признаться в любви, не дожидаясь моего выздоровления? — попыталась пошутить я.
— Ты прекрасно знаешь, о чем я. Хотя, если ты настаиваешь, можно и о любви.
— Прости, я пошутила. Так о чем ты собираешься со мной поговорить?
— Таня, зачем ты приехала во Францию? Только не рассказывай мне про свою бедную подругу, которую бросил жених.
— Хорошо. Я не буду рассказывать про подругу, а ты не будешь говорить, что наша встреча произошла случайно и ты не пытался меня убить.
— Не знаю, что ты там себе вообразила, но в аэропорту мы действительно встретились случайно, и я не пытался тебя убить. Наоборот, я всеми силами старался защитить тебя, когда ты лезла на рожон.
— С этого места поподробнее, пожалуйста.
— Ты думаешь, я поверил, что ты отказалась от попытки проникнуть в дом Алекса? Видела бы ты свое лицо, когда я сообщил тебе его адрес.
«Да, личиком я, видимо, перехлопотала», — отметила я про себя.
