Я ошарашенно уставилась на него, проигнорировав предостерегающий жест Афины. Видимо, не стоило углубляться в эту тему.
– А у меня сложилось впечатление, будто боги нас покинули. Что-то я не вижу, чтобы вы устраняли ущерб, – вместо этого с раздражением парировала я.
– Не желаю вести тут политические дебаты. Отложим на другой раз.
Афина выдохнула с явным облегчением.
– Кто уже к нему примкнул? – спросила она. – Иапет что-нибудь об этом знает?
– Все, на кого обычно падает подозрение. Бия, Мегера и Кратос, Зел и Ника. Некоторых титанов ему тоже наверняка удастся уговорить, плюс химеры, сирены и Скилла. Можно смело рассчитывать на то, что их будет гораздо больше. У тебя немало врагов. – Кейден вновь повернулся к Зевсу.
– Вечно одна и та же история, – отмахнулся тот. – Мы с этим разберемся, – сказал он и отодвинул свою тарелку. – Твой отец и его последователи с нами или на стороне Агрия? – Зевс словно увеличился в размере, когда выпрямил спину.
– Он еще не решил. – Я восхищалась мужеством Кейдена, который не сводил взгляда с Зевса.
– А ты? Чью сторону займешь ты?
– Хотелось бы остаться в стороне, но пока ты соблюдаешь условия сделки, я буду на твоей стороне.
– Даже если это означает, что мне придется вновь изгнать твою семью в Тартар на тысячи лет?
– Даже если так, – твердым голосом ответил Кейден. – Я предупредил отца. Большего мне сделать не под силу.
Зевс немного помолчал, после чего сказал:
– Мы попробуем избежать открытого противостояния. Отправляйся на поиски Агрия. С тобой он поговорит. Убеди его прийти ко мне.
В животе что-то болезненно сжалось. Похоже, это была опасная миссия. И хотя совсем недавно я желала послать Кейдена ко всем чертям, мысль о том, что, возможно, мы больше никогда не увидимся, казалась мне невыносимой.
– Думаю, ты задаешься вопросом, зачем я пригласил сюда тебя, – внезапно обратился ко мне Зевс. А я-то подумала, что он забыл о моем присутствии.
Афина успокаивающе мне улыбнулась.
– Я хотел кое о чем тебя попросить.
Вероятно, я ослышалась. С чего бы верховному богу Зевсу о чем-то меня просить?
– У тебя особенный дар, – объявил он. Этот бог, видимо, меня с кем-то перепутал. Я не умела ни читать мысли, ни растворяться в воздухе, ни летать. – Возможно, тебя он не сильно впечатлит. Но ты помнишь вещи, о которых другие люди мигом забывают. Именно поэтому нам удается держать в тайне факт своего существования.
Я перевела удивленный взгляд с него на Аполлона.
– Вы имеете в виду аварию? То, что я помню, как Аполлон спас меня? – осторожно переспросила я.
– Тебя разве не удивило, что Робин ничего не помнит?
– Я никогда ее об этом не спрашивала, – призналась я. – Не хотела, чтобы она посмеялась надо мной.
– Весьма разумно с твоей стороны. Она не обладает даром памяти. Почти никто из людей не обладает. Но, очевидно, Лахесис уготовила тебе судьбу диафани.
– Лахесис – это одна из трех богинь судьбы, – объяснила Афина. – Если бы мы знали, что ты диафани, то никогда бы не пришли сюда. – Прозвучало так, будто она хотела извиниться.
– Что это значит? – с подозрением спросила я. Что еще меня теперь ожидало?
– Наш мир не является незримым для тебя, как для обычных людей. Ты видишь то, что скрыто для других. Мы не способны от тебя скрыться.
Я моргнула, сомневаясь, правильно ли все поняла.
– Поэтому ты можешь разговаривать с Калхасом, – уточнил Аполлон. – Хотя он даже с другими богами общаться отказывается.
– И не забыла столкновений со Скиллой и Агрием, – добавила Афина.
– Обычные люди не помнят подобного, – закончил Зевс, и в его словах сквозил упрек. Как будто я была в этом виновата.
– Я бы предпочла забыть. – Слова сорвались с моих уст прежде, чем я над ними задумалась.
Гера скрыла тихий смешок за салфеткой.
Зевс посмотрел на меня в недоумении.
– До тебя жили и другие диафани.
– Эсхил – один из них, – перебила своего мужа Гера. – А также Гомер и Вергилий.
Как типично для меня. Я нахмурилась. Надеюсь, в следующей жизни мне повезет больше – если будет эта следующая жизнь. В этой меня, скорее всего, сожрет гидра, и все закончится.
– Как правило, они изменяли истории и выставляли меня злодейкой, – вмешалась Гера, кинув на меня печальный взгляд. – В легендах я, безусловно, самая неприятная из богинь.
Зевс взял ее за руку и поцеловал.
– Мы знаем, какая ты на самом деле, и только это имеет значение, – произнес он, прежде чем вновь повернуться ко мне. – Джесс будет писать только правду, верно?
Не мог же он в самом деле хотеть, чтобы я кому-нибудь об этом рассказала. Да я на кушетке психотерапевта окажусь быстрее, чем открою рот.
– Не знаю, смогу ли, – увильнула я. В поисках поддержки посмотрела на Афину, которая с надеждой мне улыбалась, и перевела взгляд на Кейдена, у которого от гнева ходили желваки.
– Я не хочу, чтобы Джесс втягивали в наши дела. Она недостаточно сильна для этого.
Да что ему было известно о моей силе? Его слова резко изменили ситуацию.
– Это честь для меня, – упрямо сказала я Зевсу. К этому моменту в нем мало что напоминало доброго, терпеливого преподавателя. Он засиял во всем великолепии своего бессмертия.
