— Невозможно свыкнуться с мыслью о смерти, Маша. Особенно, когда ты с ней так часто встречаешься, — его голос звучит глухо. Мне так хочется ему помочь, как-то успокоить. Но я его еще плохо знаю, чтобы поддерживать правильными словами. Да и есть ли эти правильные слова?
— Ладно, колючка, — он улыбается уголками губ, — Ты сегодня невероятно нежная. Поразительные изменения. И что на тебя так повлияло?
— Ты, — честно отвечаю ему.
Он не удивлен моими словам, но молчит, что-то обдумывает.
— Я тебе говорил, что не ищу отношений. Ничего не изменилось. Да, меня тянет к тебе, но…
Я обрываю его, не хочу слышать, что там за "но". Мне важно, чтобы он был рядом. Не хочу его терять, особенно сейчас. Когда вот так сидит рядом, обволакивая своего мощной энергетикой.
— Матвей, давай просто жить моментом. Я не привязываю тебя к себе. Просто ты мне нравишься, и я не могу себя сдерживать. Не отталкивай меня, давай узнаем друг друга получше, — выпаливаю как скороговорку. Мне не сложно признаться в том, что чувствую. Но держаться холодно рядом с ним уже не получается. Тело выдает меня с потрохами.
— Ты же понимаешь, что настанет момент, когда ты захочешь большего, а я не смогу тебе этого дать?
— Да. Я все понимаю. И я готова буду отпустить тебя, когда ты захочешь уйти, — почему-то я уверена, что отпущу его. Будет больно, но привязывать мужчину к себе без его воли — нет уж, увольте.
— Свободные отношения, Мария? — задумывается.
— Называй это как хочешь, просто давай наслаждаться этим временем, пока оно у нас есть.
— Хорошо, Маша, допустим. А если я захочу другую женщину, ты будешь устраивать истерики и прочую лабуду? — он прищуривается, смотря на мое уверенное выражение лица.
— Нет, — конечно, я ужасно ревнивая, но ведь понимаю, на что подписываюсь, — Придешь ко мне, честно скажешь, и я исчезну.
— И к чему эта жертвенность?
— Потому что хочу тебя рядом!
— Иди сюда, — хлопает по своей коленке, я тут же встаю и сажусь к нему на колени. Он нежно приобнимает меня, ведя ладонью по позвоночнику вниз. Табун мурашек тут же приходит в боевое действие и атакует мое тело. Я трясусь от желания, Матвей касается большой ладонью моей шеи, запуская пальцы в волосы.
— Рыжик, — еще одно глупое прозвище, которое произносится с лаской, — Ты смешная.
— Почему же? — дую губы. Хочется быть в его глазах красивой, сексуальной, желанной, но точно не смешной.
— Просто так. Хорошенькая. Машка, — шепчет в ушко, а я сжимаюсь вся внутри. Трепещу от горячего дыхания.
Касаюсь языком его нижней губы, веду медленно, очерчивая контур. Ощущаю вкус выпечки, слизываю его, чтобы добраться до истинного запаха и вкуса Матвея. Он полностью дает мне право руководить процессом, поэтому я не теряюсь, приоткрываю рот и касаюсь языком его языка. Матвей поддается, целует в ответ. Не сдерживаюсь, стону ему в рот. Даже поцелуи слишком сладкие, чтобы добровольно отказаться от мужчины и встреч с ним. Может я дура, но зато влюбленная. Так давно мечтала об этом чувстве, чтобы быть рядом с мужчиной, иметь право его касаться, быть в его руках. И это случилось. Задумываться как долго это продлится — я не буду. Сколько дано нам, столько и буду рядом. Попросит отпустить — отпущу. Разобьюсь на осколки, но отпущу. Потому что хотела именно таких ощущений, чтобы ноги от судорог сводило и тело ломало.
Мы целуемся словно в последний раз, страсть накрывает с головой. Я захватываю его язык в плен и имитирую посасывание, нежно играясь с ним. Матвей дышит неровно, сжимает ягодицы, перекидываю одну ногу через его колени и сажусь прямо. Он двигает меня ближе, я чувствую эрекцию через ткань. Двигаюсь медленно, трусь как кошка изнывающим лоном. От трения, поцелуев и чувственных касаний голову сносит окончательно. Мне неважно становится. где он возьмет меня и как, лишь бы скорее оказался внутри.
— Матвей, — выдыхаю со стоном, когда он прокручивает мой сосок через ткань хлопковой майки.
— Да, сладкая? — ведет костяшками по ключице.
— Скорее возьми меня, — дрожу, руки трясутся. Не могу совладать с пряжкой ремня на его джинсах.
— Мы не будем торопиться, да? У нас же целая ночь впереди, — специально играется со мной. Распаляет пожар еще сильнее, я не в силах терпеть.
— Ну Матвей, — жалобно стону.
— Маш, поласкай себя. Хочу смотреть.
Так чувственно просит, что я не могу отказать.
Я тут же вспоминаю, как несколько дней назад ласкала себя, представляя, что Матвей смотрит на меня. Любуется мной. Теперь же это происходит наяву.
Отодвигаюсь от его паха, устраиваюсь попой на краю его коленей, ставлю ступни к нему за спину, опираясь одной рукой о столешницу за спиной.
— Сними с меня шорты и трусики, — требую в ожидании.
