Мирославе вдруг так жалко его стало. Да и себя тоже. За что им все это? Почему бы окружающим просто не оставить их в покое? Почему бы не позволить быть хоть чуточку счастливыми? Они ведь никому не причиняют вреда, не вмешиваются ни в чью жизнь, да и семье Вадима особого ущерба их отношения не наносят…
— Но как же ты… — едва смогла произнести девушка. — Это же ужасно!
— Ужасно, да! Но что поделаешь? Я ведь не могу им всем затыкать рты! Да и нереально это! Им доставляет удовольствие смаковать подробности такого рода, а мне приходится терпеть и улыбаться! А что делать? Работать-то надо!
Да, работать надо! И быть неискренним не только с окружающими, улыбаться тем людям, которые считают, что высокое служебное положение дает им право вмешиваться в личную жизнь людей, стоящих чуть ниже по служебной лестнице. Улыбаться их бестактности, граничащей с хамством. Сносить унижения, как само собой разумеющийся факт, согласно кивать, даже если точно знаешь, что они не правы, признавать ошибки, которые не совершал. Смеяться, даже если вовсе не смешно, и говорить вещи, которые они хотят услышать, даже если говорить их вовсе не хочется!
И все это лишь затем, чтобы иметь возможность здесь работать!
Да, так надо! Возможно, так не только в «Береге роз»! Возможно, так везде, но как быть с собственной душой? Ведь обмануть себя куда сложнее, чем других! И как с этим жить?
— Хочешь, я уйду? — вдруг сказала Мира.
Она не собиралась этого говорить.
Слова вырвались сами собой, но ей вдруг показалось, что сейчас это то единственно правильное, что она может сделать для него.
Он сидел перед ней в кресле за столом, смотрел ей в глаза и улыбался. Только Мира видела, что улыбка у него невеселая, скорее по привычке, да и в глазах нет знакомых веселых огоньков. Вот он сидел перед ней, уже немолодой мужчина, с сеточкой морщин вокруг глаз, с обозначившимися залысинами на высоком лбу, усталый и потрепанный жизнью. Мира смотрела в его глаза, и чувство бесконечной жалости заставляло ее сердце болезненно сжиматься. Она не представляла, как будет жить без него. Не понимала, как смогла жить без него, но если все же ее не будет в его жизни, возможно, и проблем у него станет меньше. По крайней мере, не придется больше терпеть бестактность и насмешки начальства.
Они долго не отводили глаз друг от друга.
— Нет, не хочу! — наконец медленно произнес он, отводя глаза. — Все как-нибудь устроится, только нам нужно быть более осторожными. Никто не должен знать, что мы снова вместе! Теперь мы не можем позволить себе быть неосторожными. Никаких вольностей, никаких бесконечных хождений друг к другу, да и телефонных звонков без крайней необходимости. Хорошо?
— Хорошо! — легко согласилась девушка.
Она согласилась бы с чем угодно, только бы он по-прежнему оставался в ее жизни. И пусть их встречи не будут частыми, не важно. Главное, знать, что он снова с ней.
Мира верила Самарину. Верила, несмотря на то, что все последующее мало напоминало прежние отношения. Короткие, редкие, торопливые встречи не приносили никакого удовлетворения, но и их она ждала с нетерпением, но и им была рада. А он будто избегал ее, не искал ее взгляда, не стремился остаться наедине.
Все чаще Вадим пропадал в администрации. Не раз и не два, заходя по каким-то делам к начальнику, Мирослава заставала его в приемной, у стола секретарши, с которой он всегда о чем-то оживленно болтал и смеялся.
Часто она замечала, как эта самая секретарша в течение дня сновала туда и обратно от приемной к офису заместителя начальника по технической части. И надолго задерживалась у него. Безусловно, по рабочим вопросам, которые, разумеется, куда важнее того, чем в «Береге роз» занималась Мира.
Начальнику понадобилась секретарша, умная и представительная. Так на базе отдыха появилась Лина Владимировна. Высокая, статная женщина с роскошной копной русых волос и с пышными формами. Она была далеко не юна и отнюдь не красива, но сей факт ее нисколько не смущал. По территории новая секретарша ходила неспешной, плавной походкой, гордо вскинув голову. Имелись у нее муж и ребенок, и жила она там же, где и вся местная «знать».
Мира не знала ее. Зато Лину Владимировну неплохо знал Самарин.
И скоро в «Береге роз» о них заговорили.
