Куд рассматривал тесную кухню, которая чем-то напоминала ему старый дом отца. Большие белые часы на немного обшарпанной стене, прислушавшись к которым можно только удивиться, насколько они громкие. Длинный рабочий стол, упирающийся немного раздутым краем в плиту, а с другого его конца — раковина с высоким краном и плесенью в углах. Старый дребезжащий холодильник с коричневыми пятнами на боку и сломанной ручкой. Маленький овальный стол, за которым едва уместятся четверо, накрыт клетчатой скатертью. На подоконнике непонятное растение, которое никто никогда не поливал... Здесь было много разного, но больше всего Куду на кухне нравился ковер. Полосатый и разноцветный, такой грубый на ощупь, но гораздо теплее полов, остывающих по ночам. Мальчик тренировался в арифметике, считая красные, синие и желтые полосы. Он уже сносно мог досчитать до двадцати, но полос было больше, и Куд старательно учил цифры, чтобы посчитать их все. Точно такой же ковер лежал и в коридорчике, но там он был тусклый и стертый обувью, со следами уже не отмывающейся грязи и чьих-то ног. В их с Ниной комнате ковра не было вовсе — только однотонные прикроватные подстилки.
— Скучаешь? — спросил Джонатан, появившись на кухне так внезапно, что мальчик вздрогнул. — О, тебя уже Нина покормила?
Мужчина покрутил в руках тарелку из-под каши и хмыкнул. Куд опустил голову и кивнул. Он не хотел, чтобы Джонатан узнал о том, что он ел сам.
— Надо же. И как она не промахивалась? — хитро прищурился мужчина, по чистоте тарелки поняв, что Нина не имеет к произошедшему отношения.
— Сам ложку ловил.
— Молодец... Слушай, малыш, могу ли я доверить тебе одно большое-пребольшое дело? Взрослое дело.
Джонатан уселся напротив Куда. Большой, широкоплечий, он казался каким-то необычно слабым. Но даже так он мог всего лишь парой слов завладеть вниманием Куда и расположить его к разговору.
— Взрослое? Как ты? — Куд заерзал на стуле, усаживаясь поудобнее и наклоняясь чуть вперед. Глаза его заблестели от любопытства.
— Да, малыш. Нет... Куд. Ты уже не малыш, ты совсем большой. И мне нужна твоя помощь.
— Я готов, — не задумываясь ответил Куд. Джонатан, глядя на серьезное выражение его лица, подавил улыбку.
— Завтра к нам в гости придет дядя Тоумас, помнишь, я как-то рассказывал вам про него?
— А, это который идиот? — наивно переспросил мальчик, припоминая, как яростно Джонатан ругался в трубку, а потом долго жаловался Ивэй на некого Тоумаса. Мужчина кашлянул и, усмехнувшись, повел плечами.
— Да, это он. Только не говори так при нем, ладно? Пусть останется тайной. И никогда так не выражайся: это плохое слово.
— Но ты же говоришь его.
— Вот когда будешь большим, как я, тогда будешь так же говорить, ладно?
— Ладно... — нехотя согласился Куд, понимая, что нужно это сделать, чтобы Джонатан доверил ему "большое-пребольшое взрослое дело".
— Так вот. Он придет специально за вами с Ниной, — Джонатан вздохнул, уловив, как мгновенно напрягся Куд, и продолжил уже более мягко. — Вы просто поедете к нему в гости, а я вечером вас заберу. Вам всего лишь нужно его слушаться.
— Я не хочу, — быстро отрезал Куд и, замотав головой, прижал колени к груди. — Не хочу никуда в гости. Почему только вечером? Я не хочу ехать с идиотом. Не хочу без вас. Вы меня отдаете? Как мама? Нас с Ниной? — он разневничался и чуть не упал со стула.
Джонатан закусил губу и поднял руки, останавливая испуганную тираду Куда:
— Нет-нет, послушай! Так надо, ма... Куд. Я не могу сейчас сказать, но поверь мне. Это всего лишь в гости на вечер!
— Папа тоже так говорил. С тех пор я его не видел, и меня забрала мама, — голос Куда дрогнул, и мальчик звонко шмыгнул носом. — А потом мама говорила, что придет. Но не пришла. Ушла и даже не обернулась. Я знал, знал! Она меня вместе с чемоданом отдала!
— Я никуда не денусь. Обещаю. Давай поклянемся друг другу? — Джонатан бойко протянул руку и, схватившись за культю Куда, торжественно произнес: — Клянусь никогда не врать и выполнять обещания! Ну же, Давай! Клянусь слушаться папу-Джо и никогда не вредничать! — он потряс Куда, и тот, вздохнув, опустил голову и тихо пробормотал:
— Клянусь слушаться тебя и никогда не вредничать.
— Ну вот и славно! — мужчина хлопнул в ладоши, но, поняв, что мальчика это нисколько не утешило, обреченно встал и обошел стол. — Я правда-правда никуда не денусь. Вот, в знак того, что я никогда тебя не оставлю, — мужчина стянул с шеи свою подвеску — акулий зуб на веревочке, талисман, на который Куд постоянно заглядывался, втихаря мечтая, чтобы Джонатан ему его подарил. И вот этот момент настал. Так неожиданно, что мальчик позабыл обо всем, с восторгом наблюдая, как папа-Джо надевает ему на шею теплую веревку.
— А Нине ты сказал?
— Конечно, — кивнул Джонатан и, потрепав мальчика по голове, вышел из кухни. Куд выпятил грудь и начал рассматривать талисман. В уши ему ударило тиканье часов.