А на высоте двенадцать метров над уровнем реки висел человек с порезанным осколками шлема лицом. На волосах и ресницах Оза образовывался иней, изо рта поднимались облачка пара. Парень дышал.
* * *
Оз плохо понимал, где он и что происходит, — обезболивающее и наркоз еще действовали, но как только он вспомнил последние события, тишину трейлера прорезал его крик. Эмма-02 еле уложила бьющегося в панике парня обратно на койку и с трудом привела его в сознание, пару раз ударив по покрытым пластырями щекам. И Оз увидел горящие мягким светом глаза дроида, потолок комнаты и свои руки, целые и невредимые, не считая нескольких забинтованных пальцев. На него навалилась невыносимая слабость. Искалеченный, с повреждением конечностей и органов, с сотрясением мозга, но живой.
Он очнулся спустя два дня после происшествия. И оказался совсем не готов к реальности, но груда железа, бывшая Эммой-03, аккуратно сложенная на полу его комнаты, ни на что больше не реагировала, даже когда парень начал звать ее. Вторая бережно подобрала голову Третьей, которую отсоединила от тела, и Оз смог прикоснуться к Эмме, чьи глаза больше не горели теплым огоньком. Ее корпус был холодным.
Эмма-03 разбилась.
Осознав это и вспомнив, что именно он в этом виноват — сам же утянул ее за собой при падении! — Оз похолодел. Он не мог ни вздохнуть, ни заплакать. Ни одна слезинка не упала на застывшее лицо самой близкой из Эмм. Парень просто обнимал ее изо всех сил, превозмогая боль. Просил прощения, но легче ему не становилось. Воздуха катастрофически не хватало.
А потом вспомнил про Пятую и едва не упал в обморок от удушья, но Эмма, перехватив его руку и мысли, успокоила:
— Она на восстановлении. Все хорошо, Оз, Пятая еще...
— Жива?
Вторая, мягко вздохнув, кивнула, но подняла руку, когда Оз подался слезть с койки:
— Нельзя. Сначала ты должен ответить на один вопрос.
Оз, проследив за ее взглядом, наконец заметил, что нижняя часть его тела, которую он совершенно не чувствовал, закрыта шторкой, и им снова овладели страх и растерянность.
— Повреждения обширные, но ничего не угрожает жизни, — заверила Эмма, когда он поднял взгляд, и с потолка спустилась установка, имитирующая хирурга — молчаливая Первая, желающая успокоить и показать: она рядом, все еще с ним. — Мы уже привели в порядок селезенку, почку. Позвоночник тоже цел. А вот делать что-то с ногой можем лишь после твоих распоряжений. Как только решим этот вопрос, я покажу тебе Пятую. Возможно, удастся ее даже... — Эмма хотела сказать "запустить", но в последний момент сказала совсем другое: — Разбудить.
Оз, сглотнув, кивнул и приготовился к худшему. Но понял, что его ждут. Это придало сил, и парень слабой рукой отодвинул шторку. Голова опять поплыла из-за недостатка кислорода. Левая нога была похожа на кровавое месиво, собранное по частям и замотанное в бинты. Кривая, поломанная минимум в двух местах, с разбитой в хлам коленкой, его конечность казалась чем-то неправильным. Абсурдным. Синие култышки пальцев еле выглядывали из бинтов. Вторая опустила голову, словно извиняясь, и ее голос вывел парня из оцепенения, заставляя вздохнуть:
— Оз, ты сейчас под лошадиной дозой обезболивающего... Скажи, согласен ли ты на ампутацию? Ее не восстановить. Она уже не будет двигаться...
Ответом дроиду стала тишина, но Вторая не поднимала головы, терпеливо ожидая реакции Оза. Она не могла просчитать, как парень себя поведет. Она ожидала всего. И даже раздавшийся смешок не вызвал удивления. Эмма подалась вперед, понимая, что Оз просто сорвался, но парень закрыл рот рукой и показал на синие пальцы — они пошевелились, а Вторая удивленно охнула и почти оскорблено уперла руки в бока.
— Но ведь практически никаких шансов на такое не было! Что за чертовщина, Оз?! Ты под местным наркозом и все такое вообще-то!
— Оставьте, — шепотом попросил Оз. — Ампутируете, если начнет гнить. А пока... Надеюсь, срастется. Я не хочу больше ничего терять. Ничего... — он закрыл глаза и запрокинул голову — сил совсем не осталось. Эмма подумала, что, наверное, все самое страшное позади, и Оз, наконец, может вздохнуть спокойно и расслабиться. Но именно это чувство сорвало все ограничения с его души, и парень, не выдержав, разрыдался в голос, сгибаясь пополам. Ему было плохо: прикосновения к голове Третьей, отдельно от тела лежавшей на его животе, причиняли острую боль, которую не заглушить ничем, где-то внутри, но осознание того, что Пятая жива, его нога еще двигается, а остальные Эммы в порядке — все это приносило Озу болезненное, но такое желанное облегчение.
— Спасибо тебе, Эмма, — прошептал парень и, посмотрев в неживые глаза Третьей, откинулся на подушки, закрывая лицо одной рукой, а вторую протягивая к Эмме-02. Та подъехала ближе и наклонилась, позволяя парню обнять себя и ощутить тепло пусть биологически не живого, но такого родного тела. Она так и не поняла, к кому обращался Оз.
* * *