— Черт подери! Обуви нет! — она всплеснула руками, схватила телефон и распахнула дверь. В домик ворвался холод, смешанный с запахом свежести. Снаружи вовсю бушевал ураган. Волны угрожающе поднимались выше человеческого роста и остервенело обрушивали на песок белесую пену, чтобы потом снова проглотить ее. Косые струи разрезали воздух и впивались в порог, словно копья. А по коже — будто кислотой, только ожогов не хватало. Ивэй поежилась. На небе сверкнула молния.
Куд не услышал, что взрослые прокричали друг другу, — его оглушил гром. Мальчик испугался и попытался зажать уши коленями. А когда приступ ужаса прошел, он обнаружил, что Ивэй осталась в домике одна. Джонатана уже нигде не было — только еле слышные ругательства где-то за шумом шторма. Куд рванул было следом, ни о чем не думая, но женщина его остановила.
— Папа ее найдет. Не беспокойся, Куд, — заверила его Ивэй. Голос ее был твердым, а вот взгляд — нет. Она смотрела наружу, поджимала губы и не знала, куда деть руки.
— Но!.. — на мальчика явно не подействовали ее слова. Он попробовал «соединиться» с Ниной, как они часто делали это, когда были рядом, но ничего не получилось. Отозвалась только тишина и пугающая опустошенность, будто что-то просто взяли и вынули из души. И это еще сильнее напугало его. — Она же слепая! И дождь. И вообще!
— Папа ее найдет, — твердо сказала Ивэй еще раз, а потом вдруг упала на колени и обняла Куда. — Надо подождать. Давай просто подождем, хорошо?..
Нина прижимала руку, которую ударил Куд, к груди. Он на нее накричал, обозвал по-разному. И за что? Она просто хотела знать, почему он разревелся, почему ему больно и насколько сильна боль. Ведь это всего лишь царапина, подумаешь, чуть-чуть натер плечо. Чего обзываться-то?
— Я не дура… — пробормотала девочка и подышала на замерзшие пальцы, согревая их. Потом обхватила себя за плечи и сгорбилась, надеясь, что хоть так согреется.
Ноги обжег холод дождя, и Нина, вздрогнув, отползла немного назад. Она старалась не думать о том, что действительно заблудилась. Сначала шла вдоль берега, слушая прибой и думая о своем, потом не заметила, как прибой сменился людским гвалтом. А запах воды — городской духотой.
Потом началась буря. Ее толкали, пинали, наступали на ноги… Девочка кружилась, стараясь удержать равновесие, вместе с толпой куда-то бежала, скрываясь от ливня. Вскоре нашла убежище — какую-то лазейку, не похожую ни на что, ей знакомое. Здесь было ужасно тихо — даже шум ливня и крики людей почти не слышны. А пахло плохо. Нине не нравился этот запах — он неприятно оседал какой-то вонью на языке и щекотал горло. Хотя где-то поблизости пахло булочками. Свежими, пышными, с вкусными начинками и посыпкой из корицы. Живот предательски урчал. Девочка изредка кашляла и ежилась, все сильнее подтягивая ноги и крепче обнимая себя за плечи. Она продрогла до костей. Ее скручивало от голода.
Вскоре девочка сдалась и, собрав волю в кулак, начала пробираться вдоль лазейки, держась руками за стену и внюхиваясь, вслушиваясь в каждый шорох. Вот она, булочка… Кто-то грубо схватил ее за руку, едва пальцы успели нащупать выпечку, и вытащил прямо под ливень.
— Эй! А ну пошла отсюда! Пошла, пошла!
Как только косые струи начали резать кожу, тело прошибла судорога. Лицо обожгла пощечина.
— Чтоб на глаза больше не попадалась, бродяжка! — прокричал незнакомый голос прямо в ухо. И снова толчок, а за ним чувство, что вот-вот последует удар. Интуитивно Нина закрыла лицо руками и зажмурилась, но потеряла равновесие и упала на землю. Асфальт оцарапал локти и коленки, а холод воды принес боль. Нина заплакала.
— Руки от моей дочери убрал! — грозный голос Джонатана донесся откуда-то. Рядом кто-то сдавленно охнул после удара. Потом были шум и возня. Джонатан ругался. Крепче, чем тогда в машине, и Нине было страшно. Ее ведь накажут? За то, что она потерялась, за то, что вот так вот… Джонатан ведь часто ругал их с Кудом. Ивэй, конечно, тоже, но ее Нина не боялась. Девочка боялась отца в ярости.
— Наконец-то нашлась! — с облегчением вздохнул мужчина, обнимая дрожащую Нину. — Знала бы ты, как мы перепугались!.. Эй? Нина? — он непонимающе взглянул на замершую девочку, которая, кажется, даже не дышала. Только подняла голову, словно всматриваясь в лицо мужчины, криво усмехнулась — совсем по-взрослому, не веря, — и всхлипнула. А потом со вздохом повисла, потеряв сознание.
Они ждали Ивэй, умчавшуюся куда-то в другой город за лекарствами, сидя на пороге. Пристыженный, полный сожалений Куд и угрюмый, уставший и взволнованный Джонатан. Они оба смотрели на небо, чистое, без следа недавней бури, и слушали море, стараясь отгородиться от хрипов, доносящихся из спальни позади.
