— Это, — осторожно ткнул Смотритель на пятно в мешке, — ты. Я тогда, не помню, почему решил вдруг сделать фотографию на память именно рядом с этой капсулой, но буквально через несколько дней после снимка Пятая объявила, что эмбрион прошел критическую точку. Видишь, как все интересно вышло! Ты выжил. И фотография осталась… — голос старика звучал чуть приглушенно, а слова — неразборчиво. Из-за трубки, зажатой в зубах. Оз уже не обращал внимания на запах — он почти не дышал.
Ему хотелось уйти от подавшегося в воспоминания Смотрителя, но почему-то он остался. Что-то заставило его остаться и поддержать разговор.
— Вы здесь совсем такой же, как сейчас. Ни капли не изменились.
— Да я не об этом… — махнул рукой киборг. — Мне как-то говорила то ли Третья, то ли Первая, что ты спрашивал у них, почему тебя назвали Озом. Хочешь узнать?
— Хочу. Я правда спрашивал. И у Третьей, и у Первой. У всех. Но они не ответили. Я решил, что из-за книжки.
— Чего? — Смотритель будто вынырнул из своих мыслей и покосился на него. — Какой книжки? — голос прозвучал растерянно.
— «Удивительный волшебник из страны Оз»[2], — устало проговорил мальчик, вспоминая полное название. — Я как-то читал ее. Хорошая сказка, — Оз пожал плечами и уставился на Смотрителя, ожидая его реакции. Он вспомнил свой вопрос, те диалоги с дроидами, и им снова завладело любопытство. — Меня назвали в честь страны и ее волшебника?
Смотритель рассмеялся, опуская фотографию и убирая трубку. Хрипло, по-старчески, снисходительно. А потом, запрокинув голову, облокотился о стену и тяжело по ней сполз.
— Скажи мне такое Эмма — отправил бы на диагностику! — старик вытянул ноги и, подобрав с пола еще печенье, неторопливо его съел. На этот раз даже не обдув. Оз, не выдержав, опустился на корточки и принялся собирать все обратно в чудом не разбившуюся тарелку. Старик долго и внимательно на него смотрел. Киборгу казалось, что, наверное, все совсем-совсем не случайно. И та фотография, и именно та капсула, и именно книжка, которая казалась ему ужасно глупой, — все.
Может быть, лже-волшебник Оз, улетев, найдет свой не волшебный дом и тех, кто на него похож?.. Пусть даже его город вовсе не Изумрудный, как в сказке, а Сиреневый.
— Ты выбрал это имя сам, — вдруг сказал Смотритель. Оз дернулся и чуть было опять не рассыпал печенье, но удержал тарелку. Старик дождался, пока мальчик подойдет и сядет рядом, отдал ему фотографию и только тогда продолжил: — Ты хоть раз задумывался, что капсулы пронумерованы?
— Чего?..
— А того. Какая по счету твоя капсула? — Смотритель усмехнулся. Оз, что-то припомнив, побледнел. А потом уткнулся носом в фото, что-то разглядывая.
— Третья! — с каким-то разочарованием выдохнул он и прикрыл рот рукой. Тут же, под смешок Смотрителя, вдруг вспомнил ворчание Эммы-03 в далеком-далеком детстве: «Третий, Третья… Ты четче говори, я не понимаю, кого из нас ты зовешь!»
— Ты еще считать не умел, а буквы уже знал. Некоторые. Латиницу и кириллицу благополучно путал и любил мешать. Тебе было… Года четыре, что ли. Мы с тобой тогда пришли в лабораторию, потому что ты пристал ко мне, а Третья куда-то запропастилась. И пока ты там бегал, номер капсулы прочитал как Оз, а не 03. Мы подумали, что, может быть, стоит тебя так называть, чтобы Эмма не дергалась, когда я к тебе обращаюсь Третьим. Вот и все.
— Вы сейчас очень жестоко разрушили мои фантазии. Я-то думал, вы специально мне имя выбирали, а вы… — Оз, казалось, даже обиделся. Смотритель потрепал его по макушке, подбадривая, и мальчик, вздохнув, улыбнулся. — Ну и ладно. Зато я сам себе имя выбрал. Оказывается.
— И то верно. Пойдем, скоро Эмма должна принести ужин. Я, правда, уже наелся… Только не говори ей, что я ел печенье с пола, ладно? А то как-то не хочется, будучи таким стариком, получать, как в детстве, — Смотритель заговорщически подмигнул Озу, и тот кивнул, покраснев.
Торопливо следуя за почти бегущим Смотрителем, Оз подумал, что старик не так ужасен, серьезен и страшен, как он думал. Ему так же свойственно делать какие-то глупости, вести себя как болван. Наверное, подумал Оз, именно поэтому Эмм-нянек три. Одна для него, одна для киборга и одна на подхвате. Ведь они оба, оказывается, довольно непослушные дети.
Нина не понимала, куда ее тащат, кричала, спрашивала, но никто не отвечал. Запястье болело, ноги подкашивались, но девочке не позволяли ни секунды отдыха, и она подчинялась, боясь упасть и скрестись по дороге волоком. Рядом пыхтел Куд. Они бежали сначала по песку, загребая полные сандалии мелких камней, потом их вывели на асфальт. Дети задыхались. Кто-то, кто уводил их прочь из домика, и не думал останавливаться. Мужчина выругался сквозь зубы и подхватил Куда и Нину на руки, продолжив бегство.
