– Непременно! – напутствовал его Луций Ферапонтович. – Только не забудьте: во вторник!
«Ну и жук этот Луций! – восхищенно подумала Надежда Николаевна, наблюдая из укромного уголка за всеми этими манипуляциями. – Как он ловко провел начальство!»
Но тут же она представила, как Луций Ферапонтович, мягко улыбаясь, раскачивает свои часики перед ее носом. Еще загипнотизирует и внушит что-нибудь нехорошее. Или заставит забыть, к примеру, кота Бейсика. И вручит черного котенка, сам же говорил, что любит только черных котов. Нет, от этого экскурсовода нужно держаться подальше.
И Надежда Николаевна решительно шагнула к выходу. Ей удалось уйти незамеченной, пока Луций Ферапонтович переговаривался о чем-то с кассиршей.
Надежда направилась к перекрестку, чтобы поймать маршрутку. Настроение было так себе. Конечно, интересно было побывать на экскурсии, она узнала для себя много нового, повысила, так сказать, свой культурный уровень. Но по интересующему ее делу ничего не выяснила. Каким образом этот музей связан с ее соседкой по квартире? Точнее, с бывшей соседкой, Верой Анатольевной Мельниковой? Хм, Анатольевной… А как звали того типа, которому экскурсовод так удачно задурил голову с помощью гипноза?
У Надежды Николаевны всегда была хорошая память на лица и имена, так что сейчас она без труда вспомнила, что того типа кассирша называла Анатолием Васильевичем. Что ж, это, наверное, простое совпадение: Анатолий – имя распространенное.
Надежда тяжко вздохнула и остановилась на перекрестке. Маршрутка пролетела мимо, потому что она забыла поднять руку, и Надежда еще больше расстроилась. Задул сильный ветер, и соринка попала в левый глаз. Пришлось отвернуться, чтобы достать платок. Неожиданно рядом остановилась большая темная машина, и густой бас проговорил с сильным кавказским акцентом:
– Дама, садись в машина, я тэбя довэзу, куда надо!
– Никуда мне не надо! – выпалила Надежда, отскочив от края тротуара. – Езжай своей дорогой!
– И дэнег нэ возьму! – не унимался водитель.
– Тем более езжай мимо, а то полицию позову! Я к незнакомым мужчинам не сажусь!
– Надюха, ты меня не узнала, что ли? – кавказский акцент куда-то подевался, а голос показался Надежде удивительно знакомым. Она удивленно повернулась к водителю, вгляделась и радостно выпалила:
– Шурик, ты?!
За рулем машины сидел, давясь от смеха, Шурик Дьяков, давний, еще институтский приятель Надежды.
Шурик был у них в институте старостой курса и пользовался всеобщей любовью и уважением. Он был маленький, крепенький и основательный, как боровичок, но никаких комплексов из-за своего роста не испытывал. Он всем помогал, всех опекал, всюду успевал без суеты и лишнего шума и все делал вовремя. Все его любили: и студенты, и преподаватели, и даже старая грымза Невидалова, которая преподавала физику и ходила на занятия с палкой, за что и получила у студентов кличку Лямбда Пополам.
Когда на втором курсе Ленка Самохвалова из тринадцатой группы, одинокая иногородняя девчонка, заболела тяжелым воспалением легких, Шурик тут же выяснил, в какой больнице она лежит, и каждый день носил ей фрукты и калорийную еду. Кстати, сам он тоже был иногородний, жил очень бедно и на передачи для Ленки зарабатывал, разгружая по ночам вагоны.
А когда на четвертом курсе Людка Крапивина родила, а ее парень Олег Шувалов с кафедры электронных цепей сделал вид, что не имеет к этому событию никакого отношения, тот же Шурик сначала пытался втолковать Шувалову азы порядочности, а когда понял, что это безнадежно, собрал среди однокурсников денег, купил все необходимое для ребенка, встретил Людмилу из роддома и привез в отдельную комнату в общежитии, которую чудом сумел для нее выбить.
Причем стоит добавить, что ни к Ленке, ни к Людмиле у Шурика не было никакого, что называется, личного интереса. Он как влюбился на первом курсе в Ирку Звягинцеву с параллельного потока, так и сохранял ей преданность до самого диплома.
А там уж они поженились. Ирка была выше Шурика на голову, но, что характерно, никогда не смотрела на него свысока.
Таких случаев, как с Ленкой и Людой, на его счету были десятки. Все в институте знали, что на Шурика можно положиться. В общем, он был просто очень хорошим человеком.
Сам он был родом из старинного города Плескова, после окончания института с молодой женой вернулся домой, и с тех пор Надежда его не видела.
Прошло страшно подумать сколько лет, но Надежда узнала Шурика моментально. Он почти не изменился: то же круглое добродушное лицо, та же широкая приветливая улыбка, только в волосах пробились серебристые нити.
– Здорово я тебя разыграл? – веселился Шурик, разглядывая Надежду. – А ты купилась, купилась!
– Ничего я не купилась, – фыркнула она. – Я уже не в том возрасте, чтобы ко мне приставали на улице.
– Да брось, Надюха, отлично выглядишь! Если бы не моя Ирка, я бы за тобой непременно приударил!
– Ты скажешь тоже, – Надежда невольно зарделась от удовольствия, хотя и понимала, что все неправда. – А ты-то какими судьбами здесь?
