Каково это — очнуться среди руин и ничего о себе не помнить? Обнаружить, что тебя держат на мушке, а рядом толпа бандитов измывается над беззащитной девчонкой. Путь героя проляжет сквозь сожжённый дотла мир и окажется вымощен нелепыми вопросами о самом себе. Но что делать, когда каждый ответ порождает ещё больше сумасшедших загадок?
Боль беззвучной невидимой молнией во мгновение пронзила его разум и унеслась прочь, оставив сознание наедине с тьмой, тишиной и холодным твёрдым полом.
…Чёрт! Холодно! Твёрдо! Шея… Моя шея! Затекла то как! Темно? Глаза!!…
Именно так начался его день. Странное ощущение — словно саблями полоснуло внутри груди, нарушило не стройный ход мыслей, летящих кубарем, будто высыпанных на всё тот же холодный пол из какой-нибудь ментальной коробки бытия. Вот снова! И ещё раз! Ещё вдох и выдох! Глубокий непреодолимый спазм кашля во мгновение согнул ещё не до конца осознающее себя тело в калачик. Руки рефлекторно рванули ко рту и упёрлись в плотную ткань. Замерев на секунду, некто схватился за лицо обеими ладонями и снова замер. С беспорядочным, но ослабевающим беззвучным кашлем, шипящим и хрипящим в глубинах лёгких, зашарил пальцами по полотну, прилегающему к голове.
…Туго сжимает… Туго… Тугая повязка… Бинт… Бинт!…
Хаотично льющиеся мысли словно сами пытались выстроиться в хоть какой-то ряд.
…Бинт?!… Ранение?… Я ранен?!…
Внезапная необходимость проверить тревожную догадку обнаружила совершенно не подходящее для этого положение — каменный не ровный пол упирающийся в ноги, локоть, плечо…
Попытка встать на колени, сменила лёгкий, незаметный доселе шорох, по всей видимости одежды, на шуршание и тихий скрежет мусора и камня по каменному, наверное, полированному полу. Под ладонями в разные стороны перемещался холодный гладкий кафель, усыпанный осколками непонятно чего, шелестящим мусором, выбитыми фрагментами себя же, вот онемение рук отступило и движение пола сменилось движением ладоней по нему. Одно неловкое движение и рука, упершись в крупный обломок скользнула в сторону, разорвав тишину пронзительным скрежетом. Неожиданный звук ударил по слуху и напугал человека, он захлопнул места повязки скрывающие уши и прижался грудью к коленям, превозмогая стон собственных мыслей.
…Кафель… Кафель, наверное…
Звук, показавшийся режущей болью, скрылся за тёмным и, пока что, пустым горизонтом сознания, сменяемый запалом любопытства, подогревающим желание снять повязку.
Стараясь поддеть её закоченевшими пальцами, он обшарил всю голову, но ни края, ни узла, ни даже хотя бы слабой петли — не нашёл. Отблеск смекалки словно рассеял тьму закрытых глаз подсветив в ней осколок кафеля, только что бывший под ладонью. Снова нащупав и схватив его, человек стал судорожно поддевать маленький, слишком трудный для захвата пальцами, край бинта. Разорвав несколько волокон — схватился за них большими и указательными пальцами и потянул в разные стороны, лишь на мгновение замявшись, будучи смущённый треском.
Разорвав до конца одну полосу перевязки — потянул в разные стороны два конца, чтобы освободить глаза. Но свет окружающего мира оказался неприятным сюрпризом. Резко дёрнувшись неизвестный снова закрыл глаза, одна ладонь слишком резко выпустила камень и тот отлетел от головы, приглушённо ударившись о какой-то хлам на полу.
— Тс-с-с-с… — досадно прошипел человек через несколько слоёв бинта.
…Боль… Не иначе…
Именно боль шевельнула внутри пустой головы новые мысли, желания и опасения, инстинкты. Инстинкты сохранять себя.
…Почему так тихо?…
Словно боясь засорить глаза он приоткрыл сначала один, и лишь затем второй. Размытое окружение постепенно сфокусировалось зрением, в картину, которая оказалась не на много лучше слепоты.
Поражённый, даже не увиденным, а самим чувством «зрение», током, идущим от глаз к мозгу, он замер. Зрачки, шевельнувшись в сторону заставили дрогнуть всё тело. Вот глаза бегают цепляясь за всё и не задерживаясь ни на чём дольше мгновения. Внимания удостоилась каждая мелочь — обломки торговых рядов, битая плитка, какая-то металлоконструкция, обвалившаяся с потолка. Разрушенный супермаркет был осмотрен на столько, на сколько было возможно с позиции наблюдателя. Но холодный мозг не смог сходу выудить из тёмной бездны памяти всего этого.
…Что это?…
Ещё несколько медитативных секунд созерцания пыли, парящей в тонких тусклых лучах света и человек продолжил разматывать бинт. Моток за мотком повязка освободила лоб и нос, губы и подбородок. Свежая, слегка бледная, чистая кожа подверглась тщательному изучению остывшими пальцами, а после мгновения неуверенной заминки они отправились к вискам и к затылку, сквозь длинные прямые волосы, собранные в хвост и завязанные чем-то на уровне шеи. Потерев волевой, немного выступающий подбородок, молодой мужчина пришёл к утешительному умозаключению.
…Я не ранен… Я… Я…
Его глаза замерли в одной точке, где-то на дальней затенённой стене, а рука накрыла крупные широкие губы.
…Кто я?…
Настало внезапное понимание того, что он не только не помнит себя, но и не осознаёт ни собственного существования, ни существа окружающих предметов… Просто бездонная пропасть дна которой не достать даже если броситься туда. Тьма. Пустота. Тишина. Отсутствие.