— Я не могу поверить, что твой сын воспользовался маховиком и случайно оказался в нашем времени! — со смехом сказал Эдриан, — о, Салазар, у него будет столько проблем… А он еще даже не родился!
— Мой сын? — надменно спросила Гермиона, — если ты спросишь меня, только слизеринец может быть таким нарушителем спокойствия. Ясно, что он унаследовал эту черту от тебя.
— У кого хватило бы смелости пройти через два десятилетия во времени, кроме гриффиндорца? — он спросил.
— Ах, ах, ах, Пьюси, — возразила Гермиона, — если ты правильно помнишь, Макс носил форму Слизерина и проводил время со слизеринцами. Я думаю, мы можем положить конец этому аргументу.
Эдриан знал, что она поймала его там. Даже если у Макса были некоторые гриффиндорские наклонности, на самом деле он все еще был слизеринцем.
— Нам придется начать искать признаки того, что он совершил прыжок, когда мы перейдем на седьмой курс, — сказал он, — потому что ему придется многое объяснить.
— По крайней мере, мы знаем, что он все еще достаточно умен, чтобы понять, как путешествовать во времени вперед, — сказала она, немного гордясь талантами своего будущего сына, — он сделал большую часть работы самостоятельно, даже не заглядывая в мои записи.
— Я не это имел в виду! — сказал Эдриан, — я имею в виду, почему он думал, что если Драко Малфой поцелует тебя, я буду ревновать?
— Ну, Эдриан, ты должен признать, что это сработало, — сказала она, — и, действительно, я рада этому.»
Закончив трудный разговор, два взволнованных родителя смогли провести вечер, рассказывая о своих прошлых встречах с Максом, пытаясь вспомнить, могли ли они узнать какие-либо дополнительные подробности об их жизни. В конце концов, это перешло в волнение по поводу прибытия их маленького озорного сына, которого определенно назовут Максом.
