— Не трогай меня! — вскрикиваю и вырываюсь из его рук, пятясь к стене. Почувствовав спиной комод, я остановилась и начала нервно искать, чем можно обороняться.
— Я ухожу, Доминика, — слышу голос Руслана и поворачиваюсь к нему. Мужчина, выставив руки перед собой, начал пятиться к выходу, — я не хотел тебя напугать. Игорь ждет тебя за этой дверью. Соскучишься, выйдешь.
Он громко хлопнул дверью. Убедившись, что осталась одна, я села на пол, обнимая себя руками и разрыдалась. Сама не поняла, что нашло на меня, когда Руслан коснулся моей спины, в попытках удержать от падения. Перед глазами в очередной раз всплыли воспоминания о грязных лапах этих ублюдков, захотелось вырваться и защищаться. Я была готова броситься на мужчину, если бы не его фраза о том, что он уходит. Если бы пытался удержать, не знаю, что было.
— Ром, ты мне нужен, — заскулила я, закусывая кулак, чтобы не кричать в голос от боли. Она душила меня, разрывала изнутри, — улыбайся, несмотря ни на что. Как бы больно не было, улыбайся….
Качаясь, подобно маятнику из стороны в сторону, я повторяла слова своей матери, улыбаясь в безумной улыбке.
— Сложно, мам. Очень сложно, — шептала, полагая, что мама меня слышит, — они мне сделали очень больно, я не знаю, как мне с этим справиться одной. Я все это сама натворила, мама. Я так хотела отомстить, что потеряла тормоза и это моя плата. Я позарилась на святое, я предала нашу любовь!
У меня снова началась истерика и я заскулила, поджимая под себя ноги, забиваясь в угол. Услышав мой вой, в комнату зашел Руслан, изумленно смотря в мои пустые глаза. Он что-то сказал, вероятно, попросил к нам подойти, потому что спустя мгновение в помещение зашел Волков, вставая напротив меня. Я замерла, столкнувшись с его тяжелым, горящим взглядом. Одним взглядом он заткнул мою истерию и та на цыпочках вышла из комнаты. Даже она, предательница, меня трусливо покинула.
— Больно? — спросил он, присаживаясь напротив на корточки.
Я ничего не ответила, потупив взгляд.
— Вижу, больно. Когда живьем сожгли мою жену, я чувствовал себя приблизительно также. Мне казалось, что эта боль разорвет меня, а деть ее было некуда, — он криво усмехнулся и продолжил, — так ты сожрешь себя. Гнев нужно сублимировать, ты знаешь о такой практике?
— Слышала, — буркнула, стараясь сильнее вжаться в комод.
— Значит, поехали. Вставай, у тебя пять минут на сборы, — он встал, оценивающе посмотрев на меня и хмыкнул, убирая руки в карманы. В его глазах появилась усмешка.
— Что? — съежилась я.
— Ты похожа на ведьму. Ты в фильмах ужасов не снималась? — заулыбался мужчина и вышел из комнаты, не дав мне возможности ответить.
Я осторожно встала, выглядывая в сторону двери и, убедившись, что за мной никто не подглядывает, быстро переоделась в джинсы и водолазку, которая лежала рядом с кроватью. Постоянно одергивая кофту вниз, вышла из комнаты и столкнулась в коридоре с Назаром, который уже обулся и ждал меня.
— Поехали, — сказал Волков, даже не глядя на меня и вышел из квартиры.
— Куда ты меня везешь? — поинтересовалась я, смотря в окно из автомобиля. На часах было девять вечера и в городе стемнело. День уже не такой длинный, как раньше.
— Сублимировать, Ника. Сейчас ты получишь колоссальное удовольствие. Но у меня есть одно условие.
— Что за условие? — мы припарковались напротив полицейского участка, с которого всё началось. В него меня притащили, сказав, что теперь я буду работать под прикрытием. Полковник меня обманул, используя в своих целях. Я с самого начала догадывалась о том, что меня используют, но ущемленное эго мешало здраво мыслить. У меня появилась возможность ухватить Боно за яйца, и я это сделала.
— Ты так будешь поступать, только когда я рядом. Уговор? — выходя из машины, сказал Волков. Как обычно, его не интересовало мое мнение на этот счет. Сказал, как отрезал.
Когда я вышла из машины, меня встретил прохладный ветер, путая волосы и Назар с битой в руках. Он с довольным лицом протянул мне деревянный предмет и кивнул на рядом стоявшее авто.
— Вперед! Ты знаешь, что делать или тебе помочь?
— Это машина полковника, ты с ума сошел? — я удивленно смотрела на белоснежный «Лексус» и биту. Я была еще слаба и в голове промелькнула мысль, что сейчас уроню биту, не удержав в руках.
— Я в курсе. Мне очень нужно поговорить с твоим полковником, а тебе выместить злобу на чем-то. Знаешь, сколько стоит эта тачка и как он над ней трясется? Ууу…Каждый удар битой, минимум, на червонец выйдет.
— Ты хочешь, чтобы меня посадили? — провожу рукой по дереву, делая неуверенный шаг к «Лексусу».
— Рядом со мной не посадят. Бей.
