— Если бы ты узнал, кто убил твою жену, ты бы сам посмотрел в глаза этой твари или друга попросил?
По тому, как зрачки Волкова расширились, поняла, что задела за живое. Лицо не поменялось своем выражении, но глаза сказали без слов. Его взгляд заставил меня поежиться, в горле резко пересохло. Поняла, что переборщила.
— Извини, Назар, — нервно сглатываю и отпускаю его руку. Но мужчина замер, с интересом разглядывая уже мою подвеску. Ту самую, которую мне и вернул, когда мы прятались за городом.
— Так и не снимаешь ее. Дорогая тебе вещица? — он прищурился, переведя взгляд с кулона на меня.
— Мамина, — убираю кулончик под блузку, будто Назар может отобрать у меня дорогой предмет, — и подарок отца. Он ей подарил этот кулон.
— Ммм, — промычал Волков, о чем-то думая, а после добавил, — поедешь с моими ребятами, они будут снаружи. Потом обратно в аэропорт. Даю тебе три часа, — он предугадывает мой вопрос, — только к близким, — выделяет последнее слово, — лохматый друг останется у меня в качестве залога. Сбежишь, начну присылать на телефон по фаланге его пальцев каждые 20 минут. Усекла?
— А… — хочу уточнить, но мне не дают.
— Никаких Хмурых, никаких расследований. Узнаю — отыграюсь на лохматом. Выбирай: или в Питер или три часа на поговорить с подружками.
— Лёша? — вопросительно смотрю на друга.
— Если ты опоздаешь, я тебя не прощу, — друг сжал ладони в кулак, пытаясь спрятать таким образом пальцы. Он уже представил, как лишается конечностей, — надеюсь, ты не будешь дурить.
— Я не опоздаю.
Двигаясь в сторону Катиного дома, в компании трех ребят из Волковской касты, я разглядывала из окна тонированной «БМВ» родные улицы и пыталась понять — почему? Что служит мотивом в таком поведении Назара? Это типичная мужская ревность? Ведь мама от него ушла к Хмурому и уязвленное эго вырывается наружу, отыгрываясь на мне.
Назар меня узнал. Еще тогда, на дороге. Видела, какими глазами он смотрел на меня и его реакция, когда я назвала имя мамы, тоже была ярко говорящей. Каким бы он не был безжалостным тираном, ничто человеческое ему не чуждо. Волков обижен и пользуется своей властью. Не могла не заметить, каким он взглядом смотрел на подвеску, когда я сказала, что это подарок Хмурого моей матери. Была бы его воля — сорвал ее с моей шеи. Но не посмел.
Охрана осталась на лестничной клетке, когда я нажимала на звонок, ожидая, пока подруга откроет мне дверь. Внутри бушевало волнение от предстоящего разговора. Последнее время мы переписывались с девчонками только посредством мессенджера. Несмотря на запрет Руслана и Волкова в выходе на связь, не могла отказаться от общения со своими друзьями. С их помощью я не чувствовала себя одиноко, хоть и не могла рассказать всего: где я, и про то, что у меня теперь есть ребенок. Об этом намеренно умолчала. Общаясь с Боно хорошо запомнила, что есть вещи, о которых лучше молчать.
Топчусь в неуверенности напротив двери своей подруги, сжимая в руках две коробки с подарками. Не могла прийти с пустыми руками и приготовила для Катюхи ее любимые тарелки с изображением Питера, а для Насти специально заехала в арт-квартал, приобретя конфетки для рисования (примечание автора: конфетки — акварель "белые ночи" в кюветах).
Когда я уже отчаялась в том, что мне кто-то откроет, за дверью послышались шаги. Я сталкиваюсь взглядом с Катькой и мы обе застываем в безмолвном молчании.
— Ника, — шепчет девушка, запахивая домашний халат и оглядывается обратно в коридор, — Охренеть!
Каспер был внутри. Он о чем-то разговаривал по телефону, когда я прошла в комнату. Заметив меня, друг быстро попрощался со своим собеседником и вопросительно посмотрел на свою девушку.
— Ну, привет, Никита, — улыбаюсь, как можно шире, — я рада тебя видеть. Мы давно не общались.
— Я тоже рад тебя видеть, — его глаза начали нервно бегать и друг встал, не зная, куда деть руки, — только мне уже пора. Нужно кое-что на работе сделать.
— Ну, вот, — картинно надуваю губы, — как только я пришла, сразу работа нарисовалась. Не хочешь со мной общаться, Каспер?
— Хочу…
— Давай чай хотя бы выпьем и поедешь на свою работу, — предлагаю и дождавшись неуверенного кивка от Касперского, двигаюсь на кухню. Насти не было. Подруга уехала на очередной тренинг и пересечься у нас с ней не получится. Меня не очень расстроила эта новость, потому что приехала я именно к Касперу, который сейчас сидел в углу стола, рассматривая свой чай, пока мы с Катюхой делились изменениями в жизни.
— Я слышала про Боно, — пробормотала Катя, когда на кухне образовалась неловкая пауза, — сочувствую.
— Спасибо. Ему сильно досталось. Какая-то тварь угрожала ему и шантажировала, что убьет меня или ребенка. Представить не могу, что он чувствовал в этот момент, — с горечью произношу, снова представляя, что происходило с моим любимым человеком тогда. Сейчас, анализируя полученную информацию, я вспоминала, как менялся Рома. Как становился загнанным, замыкался, но мне ничего не говорил. Он боялся за меня, пытался уберечь. Защитить от самого себя, чтобы со мной ничего не случилось. Меня уберег, но какой ценой?
