— Самый настоящий, Ник. Ты там не была ни разу? Непорядок, — он обнимает меня одной рукой за талию, в то время как второй убирает волосы с лица.
Боно
Таймер останавливается, и кто-то заботливый нажимает на mute. Сын или Доминика. Мне предлагают выбор, который я сделать никогда не смогу. Я не могу рисковать и не воспринимать слова своего собеседника всерьез после увиденных фото. Везде, где речь идет о дорогих мне людях, нельзя быть легкомысленным. На сердце копится груз, добивая осознанием, что мы с Доминикой не можем быть вместе.
Я корю себя за слабость и инстинкты собственника, из-за которых подписываю своей любимой смертный приговор. Ненавижу себя, потому что в данной ситуации не могу ничего сделать. У Руслана есть запись разговора и номер, но отследить абонента не получается, он хорошо подготовился. У меня есть время до утра, чтобы попрощаться с моей девочкой и сделать выбор, который, возможно, никогда себе не смогу простить.
— У тебя серьезно с Никой? — голос Дэна вырывает меня из размышлений. Вздрогнув, я поворачиваюсь к Люцику, которая о чем-то болтает с Августиной, трогая свои покрасневшие щеки. Меня обсуждают, кто бы сомневался.
— Секс можно считать чем-то серьезным? — я даже не замечаю, как сигарета дотлевает без единой затяжки.
— Хватит тебе, — хлопает меня по плечу друг, — я же вижу, как ты на нее смотришь. Я видел сегодня днем всё своими глазами, ты за нее убить готов.
— Знать бы, кого убивать, — грустно ухмыляюсь, доставая новую сигарету.
Дэн смотрит в сторону девушек, даря своей взгляд, полный тоски, и, тяжело вздохнув, протягивает:
— Тебе хорошо. Нашел ту, которую любишь. А я до сих пор не могу Таньку забыть.
— Прекрати, не стоит начинать, — устало отвечаю, — ты же любил свою, как её, стерву, которая сумела тебя окольцевать на несколько лет.
— Это вс"e не то, Ром. Это вс"e не то. В попытках забыть одну я пробовал многих, создавая иллюзию, но ни одна не заменила мне мою Танюху. Никто так и не смог заполнить пустоту.
Я знаю, о чем он. Точнее, о ком. Таня Цветнова, или Цветочек. Самый улыбчивый и добрый человечек, которого я видел в своей жизни. Девчонка, сумевшая растопить сердце Дениса и сделать его счастливым. Ребята встречались два года, но их отношения не имели шанса.
И к этому причастен я.
Как сейчас помню тот день: дождь, я с суток и звонок Дениса, который заставил меня развернуть автомобиль и рвануть за город. Тогда передо мной встал выбор: лучший друг или его девушка.
Я залетел в горящий дом, задыхаясь от дыма. У меня было несколько секунд на то, чтобы принять решение. Уши слышали, как за заклинившей дверью бьется девчонка, но помочь я ей не мог. С трудом у меня получилось вытащить Дэна, который находился в бессознательном состоянии, но за Цветочком вернуться я не смог. У нее не было шансов. Выбирая между гарантированным спасением лучшего друга и вероятным — девушки, я выбрал первый вариант, обретя себе таким способом врага на долгие шесть месяцев. Денис не общался со мной, считая, что я поступил неправильно. Один раз в палате он высказал мне, что нужно было спасать ее, а не его, и свел все общение на нет.
Сейчас мы общаемся, но всё равно я чувствую: он не забыл.
— Да нет, не начинаю. Ты тогда поступил правильно. По-своему правильно. Я бы сделал так же, — искренне отвечает друг, и я удивленно кошусь на него, проверяя правдивость сказанного, — я простил тебя.
— Спасибо, — усмехаюсь, прикусывая губу. Вселенная мне сегодня напоминает, что бумеранг возвращается и нужно делать выбор, только уже не за других, а за себя.
Паранойя. Она — моё безумие, которое граничит с блаженством. Причина злости и постоянных мыслей. Что в ней такого, что я думаю о ней неустанно? Что эта бестия делает со мной, что мне даже думать не хочется о других? В памяти только ее запах, а губы требуют ее снова и снова, как мозг наркомана — дозу.
Ведьма.
И сейчас она смотрит своими шельмовскими глазами, непонимающе хлопает пушистыми ресницами, а с губ срывается искренний вопрос:
— Что еще за рай?
— Самый настоящий, Ник, — голос садится и хрипит. — Ты ни разу не была там? Непорядок.
Обнимаю её за талию, притягивая к себе, и тянусь рукой к лицу, чтобы убрать мешающие волосы.
А губы уже тянутся к ней, набрасываются с жадностью на алый рот, срывая невинный стон. Руки сжимают талию с такой силой, что мне самому страшно, вдруг сейчас сломаю Люцифера. А Ника в ответ рвется ко мне поцелуем, закапываясь своими пальчиками в жесткие волосы.
Рядом с ней теряется контроль, и мне сложно противостоять единственному желанию: оказаться внутри нее, ощутить, какая она узкая и отзывчивая, хотя бы в последний раз. Моя девочка, которая создана для меня. Мое безумие, рядом с которым я напрочь забываю, кто я и зачем здесь.
— Люцик, — шепчу ей прямо в губы, — поехали отсюда к чертовой матери, или прямо тут изнасилую.
