Зеркало идет трещинами, ранит мою руку, и без того поврежденную в драке. Я ведь умудрился сбить костяшки о морду того урода. Но что удивительно — физической боли не чувствую — куда ей сравниться с той болью, которая разъедает кусок мяса, что еще недавно звался моим сердцем.
Одного удара мне мало, хочу бить в это зеркало снова и снова, чтобы прекратило отражать мою искаженную физиономию.
— Спокойно, Глеб, спокойно…
Заставляю себя сбавить обороты. Я никому не сделаю лучше, если что-нибудь себе сломаю.
Промываю руку под струей воды. Потом достаю аптечку, обрабатываю порез перекисью, наклеиваю пластырь.
Перед выходом из ванной бросаю взгляд на разбитое зеркало.
Я себя таким же расколотым чувствую…
Выхожу в спальню, ложусь на кровать и проваливаюсь в какую-то черную дыру. Эта дыра сплошь состоит из хреновых мыслей вперемешку с болью и дикой обидой на весь женский пол вообще и на Миру в частности.
Надо же, какая умница мне досталась! С чего ее к бывшему потянуло? На кой черт она вообще тогда с ним расходилась, если вот так просто была согласна лобызать его сморчок…
Главное, со мной какую скромницу изображала — просто жесть. Даже смотреть мне ниже пояса стеснялась, не то что что-то там ласкать своими пухлыми губами. А я и повелся на невинные глазки, на брехливые сладкие речи про вечную любовь, семью. Дурак!
Как она себе это видела? Переспать с бывшим напоследок? Или все-таки хотела от меня к нему уйти? Ну уж нет, она же не дура — терять такого денежного барана в лице меня. Скорей всего, дело было так: психанула, ушла от мужа, улетела в Москву и встретила меня, доверчивого лопуха, который обеспечил ей шикарную жизнь. А потом взыграли чувства, и она решила оставить его в качестве любовника. Видимо, сморчок у него с секретом, раз ей так его недоставало.
И нет, чтобы покаяться, хоть прощения попросить… Куда там! Вместо этого сочинила нелепую сказку про бывшего. А я типа олух с большими ушами — вешайте мне на них лапшу, да побольше, они у меня крепкие, все выдержат.
Нет, женская логика мне неподвластна. О чем она собиралась со мной сегодня беседовать? Какую сказку мне наплела бы?
Хотя плевать… Мне теперь совершенно на нее плевать.
Жду, когда боль в груди хоть немного утихнет, практически молюсь, чтобы у меня все внутри опять одеревенело, прямо как тогда, в квартире. А оно не деревенеет, делается только хуже.
Выныриваю из черной дыры лишь спустя какое-то время.
Смотрю на часы — шесть двадцать вечера.
К этому времени я уже должен был быть счастливо женат на женщине своей мечты. Женился, мать ее так… по любви.
Нет, я такого не выдержу просто. Мне в жизни не было так хреново, как сейчас.
Встаю, кое-как добредаю до ванной, снова тянусь к аптечке, нахожу снотворное, которым пользуюсь, если совсем донимает бессонница. Такое бывает, когда сильно переработаю и в голове пляшут одни сплошные цифры. Решаю, что сейчас самое время воспользоваться экстренной помощью. Кладу на ладонь для верности сразу две таблетки, запихиваю в рот, запиваю водой из-под крана. Лень идти на кухню, искать минералку.
Как там гласит пословица? Утро вечера мудренее? Вот попробую…
Меня рубит почти мгновенно. Только доношу голову до подушки, и здравствуй, утро. Даже понять не успеваю, как так вышло. О том, что пил снотворное, напоминает только дикая жажда. Такое ощущение, что мне высушили горло феном. К тому же раскалывается голова.
Кое-как поднимаюсь, накидываю халат и иду на кухню, жадно глотаю холодную воду.
Смотрю на настенные часы: шесть утра.
Я должен был быть счастливо женат уже как двенадцать часов…
И от этой светлой, в кавычках, мысли мне снова хочется отключиться. Хоть повторяй подвиг со снотворным, честное слово.
В этот момент в мою больную голову ввинчивается ржавым гвоздем новая мысль: Мира ведь не только моей женой должна была стать, она скоро станет матерью моего ребенка. Как быть с этим? От этого не открестишься так же просто, как от женитьбы.
У нее в животе мой ребенок. Ни в чем не повинный малыш, с которым я каждое утро здоровался, чьи шевеления ощущал, когда клал на живот Миры руку, подносил к нему ухо. Я его чувствовал, я его полюбил. Он мой! И что мне теперь со всем этим делать?
Иду искать телефон. Уже набираю номер, но тут же спохватываюсь. Все же шесть утра — не время для звонка беременной женщине. Вдруг она спит?
Сажусь на диван в гостиной, гипнотизирую часы. Впрочем, надолго меня не хватает, уже в шесть тридцать подношу трубку к уху и вслушиваюсь в заветные гудки.
— Глеб? — хрипит Мира.
— Привет, — говорю максимально отрешенным голосом.
Она прокашливается и тут же начинает тараторить как из пулемета:
— Глеб, я так рада, что ты позвонил! Пожалуйста, вернись в квартиру! Давай поговорим, я, наверное, все путано тебе объяснила, попробую еще раз… Или хочешь, я приеду домой! Можно мне вернуться?
— Нам лучше какое-то время не видеться, а то, боюсь, не сдержусь…
Она замолкает, сопит в трубку. А я вспоминаю, зачем вообще набрал ее номер:
— Как ребенок?
— Ребенок в порядке, Глеб… — тянет она с болью в голосе. — А я нет! Давай, пожалуйста, поговорим!
