— Уже нет, дорогой муж, я буду адвокатом, — в тон ему ответила я.
Денис улыбнулся мне. Оставшуюся дорогу Денис вёл молча, а я любовалась детьми. Когда мы приехали домой, мой муж сразу помог выбраться, дал мне Мишу, а себе взял Алису. Я обратила внимание, как Денис смотрел на дочку, и понимала, что он уже выбрал себе любимицу. Я пошла с сыном за ним в дом.
Но стоило нам зайти, как мы увидели всю семью Шеремед в сборе и лица у них отнюдь не радостные.
— Что опять произошло? — устало спросил мой муж. — Говорите быстрей, я хочу побыть сегодня с женой и детьми.
— Денис, — начала Кристина, вставала со стула. Я заметила, что у неё глаза красные и тушь размазана. Она плакала? — Дэн. Я не могу, — она отошла к окну, чтобы никто не увидел, что она сновала начала плакать.
— Илья? — перевёл на брата свой взгляд Денис.
— Наш… наш отец попал в аварию, — я прижала сильнее сына, чтобы от услышаной новости не уронить его. — Он не выжил.
Он не выжил.
POV Денис
Похороны.
Как бы примитивно не прозвучало — ненавижу похороны.
Я был всего пять раз на похоронах. В первый раз это были мамины, я помню только, как стоял в стороне и долго смотрел на землю, где находилась моя мама, с трудом смахивал слёзы, чтобы, не дай бог, не увидел отец. Да, для мальчика двенадцати лет это было важно. Следующий раз случился через восемь лет. Я вынужден стоят был в тени, ведь все считали, что именно я забрал жизнь у Ники. Рядом со мной стояла Тина, положив руку мне на плечо, что значило, что она со мной. Третий раз был через полгода, ушла моя бабушка, а в скором времени за ней и мой дедушка, инфаркт.
И сегодня был пятый раз, когда мне пришлось быть на этом грёбаном мероприятии. Все люди, которых отец видел всего лишь несколько раз в своей жизни, приносили свои глубочайшие соболезнование. Уроды. Нет, лицемерные уроды, так будет правильней. Весь мир, в котором я жил, был пропитан ложью. Мы все погрязли в ней.
Я хотел отсюда поскорей уйти и мне почти удалось, возле моей машины меня поймала уже «скорбящая» вдова. Платье последней модели, слава богу, чёрного оттенка, модненькая шляпка, туфельки на высокой шпильке и яркая красная помада.
— Чего тебе, Ксю? — устало спросил я. Не хочу ссориться с этой мразью на похоронах отца. — Ждёшь соболезнований? Их не будет.
— Чего так?
— Не вижу смысла приносить их тому, кто найдёт себя папика в скором времени, — бросил я в её сторону и уже хотел сесть в авто, но решил дополнитт. — Ты хоть подожди, как стукнет сорок дней. Прояви долю уважения.
— Не переживай, не повторю ошибок матери твоей жены, — подходя ко мне ближе, сказала эта стерва, чтобы люди, которые стали уходить с кладбища, её не услышали. — Кстати, я тебя не поздравила. Ты же у нас стал отцом. Надеюсь, не обижаешься, что поздно, у меня муж умер, голова была забита организацией похорон.
— Как надоест играть вдову, позвони, нужно будет решить пару моментов, — усмехнулся я.
— Щенок, ты помни только, что хорошо смеётся последний, — процитировала девушка.
— Вообще в оригинале звучит по-другому: «Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним», — кинул я ей, уже садясь в тачку. — Кругозор расширять никогда не поздно.
— Щенок!
Я отъехал с парковки по направлению к дому Ильи. Конечно, хотелось набухаться. И был такой уговор с Морозовым через три часа. А это время мне хотелось просто завалиться в кровать и полежать с закрытыми напрочь глазами.
Нужно признать, что я худший сын на свете. Отец погиб в аварии. Сегодня были похороны. А я ничего не ощущаю. Когда умерла мама, то мне казалось, что моё детство сдохло, ведь больше я никогда не смогу обнять маму. Когда Вероника, то был по-больше гнев, так как меня обвинили, но в то же время тоска и непонимание, почему она. Дедушку с бабушкой, я долго оплакивал. А тут, как-будто чёрная дыра и всё. Нет эмоций. Просто капитальная усталость.
Когда я зашёл домой, было тихо. Илья остался ещё на кладбище, дети, судя по времени, спали, а моя жена, скорей всего, была с ними в детской.
— Кушать будешь? — раздался голос Вари со стороны кухни. — Илья написал, что ты уехал с похорон. Я тебе лазанью приготовила.
— Когда мой брат стал перед тобой отчитываться?
— Я переживала и попросила Илью написать, когда ты уедешь, — попыталась объясниться она. — Ты как? Просто я помню, что чувствовала после похорон папы, и если тебе понадобиться поддержка, просто знай, что я рядом, — девушка попыталась ко мне прикоснуться, но я сбросил её ладонь.
— Серьёзно? Ты до сих пор не поняла, малая, что из моего папаши был хреновый папа. И я ни черта не чувствую, хотя он погиб. Нет скорби. Просто факт, что человека больше нет.
— Это тоже нормально, — попыталась возразить она. — Ты скрыл своё горе за агрессией, это тоже нормально.
— Ни черта не нормально, — закричал я, сбрасывая с тумбы вазу. И ваза разлетелась на мелкие осколки, а Варя, вскрикнув, отшатнулась от меня, прижав ладонь к губам.
— Денис, — позвал только вошедший Илья, он увидел кусочек нашей ссоры. Варя воспользовалась приходом моего брата и побежала наверх.
— Я возмещу вазу.
