Алекс пил виски, сидя в кресле и широко расставив ноги в стороны. Усмехнулся, смерив её внимательным взглядом, задержался на ногах. И Вике, впервые за время замужества захотелось надеть халат подлиннее. Такой Алекс её пугал. Пугал до ужаса и дрожи в конечностях.
Села напротив зеркала, принялась расчёсывать волосы. Алекс следил за ней пристально, словно ястреб. По-коршуновски.
– А ты красивая, Вик, – услышала вдруг и взглянула на него в зеркало. – Повезло мне, отец говорит. Такую девочку заполучил. А, как считаешь? Мне повезло?
Вика пожала плечами.
– Тебе виднее.
Он усмехнулся.
– Да, мне виднее. Но знаешь что, – он вдруг встал и Вика напряглась. Вонзилась пальцами в трюмо, выровняв спину, будто в неё кол воткнули. – Я всегда выбираю всё самое лучшее.
Алекс приблизился, упёрся в трюмо по обе стороны от неё, прижался небритой, колючей щекой в её щеке.
– Что ты видишь сейчас в отражении зеркала, а, Вик?
Смочила пересохшие губы, сглотнула. Во рту резко пересохло.
– Нас.
– Нааас, – прошептал, целуя её в висок. Правильно, малая, – сжав её волосы у корней, больно потянул в сторону, оголяя для себя Викину шею. Прижался к пульсирующей венке губами, глубоко втянул ноздрями воздух, вдыхая её запах. – Больше не смотри на других. Ты должна видеть только меня. А теперь встала, сняла с себя халат и бельё и на четвереньки. Вот здесь. На ковре. Буду драть тебя так, чтобы о других не думала.
– Ну, привет, красотка! Как поживаешь? – Вика слышит на другом конце телефона звонкий и насыщенный, как спелая черешня, голос Женьки.
На сердце становится тепло.
– Привет, Женюль! Ты что, в Москве?!
– Да, приехала всего на недельку. Предков повидать, – деловито отвечает подруга.
– Так на мало? Почему?– не понимает искренне,– летние каникулы же.
– Ты серьезно? На кой мне здесь торчать, тратить свою молодость? Я с друзьями еду на Ибицу – снимаем там виллу на июль и август, будем отрываться. Тебя бы позвала с собой, если бы ты не влезла в кабалу, дорогуша.
Женя – дочь финансового директора в фирме отцов Вики и Алекса и по совместительству одноклассницей Макса. Они были постарше на три года – и сколько Вика помнила себя, всегда смотрела на нее со смесью восторга и благоговения. Женя была другой – смелой, раскованной, рисковой. Она всегда делала так, как хотела сама, никогда не прогибалась ни под давлением родителей, ни под силой обстоятельств. Четыре года назад Женя ударила по столу на семейном совете и сказала, что улетает учиться на дизайнера в Италию. И никакие манерные закатывания глаз матери с употреблением валерьянки для пущего драматического эффекта и призывы отца подумать о выгодной партии не помогли ее удержать в России. Так получилось, что с отъездом из страны их общение с Викой стало скудным и фрагментарным. Каждый зажил своей жизнью, особенно после того, как Вика вышла замуж. Тем приятнее ей было сейчас услышать голос подружки.
– Ты свободна сейчас?– Вика услышала на заднем фоне уверенный стук каблуков и последовавший за этим писк разблокировки дверей автомобиля. Без сомнений, Женя сразу села за руль, как только оказалась в Москве. Представить ее без машины и сумасшедших скоростей было невозможно. А сама Вика так до сих пор и не решилась пойти в автошколу, да и Алекс, когда пару раз об этом зашел разговор, одаривал ее самым скептическим и саркастическим из всех своих взглядов. «Пожалей московских автомобилистов. И без таких мастериц, как ты, на дорогах невыносимо…»
– Да, дома…– голос девушки стал несколько скомканным и неуверенным.
– Да догадываюсь, что дома. Ты та еще домоседка, – усмехнулась Женя, – давай, выбирайся из своей скорлупы, чайку попьем или чего покрепче.
– Нет, Жень, ты что. Девятый час. Поздно уже. Давай может завтра…
– Завтра это завтра! А нужно сегодня! Короче, давай адрес, приеду к тебе сама. Как говорится, если гора не идет к Магомету…-деловито отрезала Женя, а потом сама добавила, вспомнив,– а, забыла совсем, ты ж теперь у нас замужняя. Где тебя этот Цербер держит? Куда ехать? Его старый адрес вбивать?
Идея того, чтобы Женя приехала к ним домой, не очень понравилась Вике, но отмазаться от настойчивости подруги было бы сейчас крайне неуместным и даже грубым. Они и правда давно не виделись, а у Вики и без того было близких людей столько, что с лихвой хватит пальцев на одной руке. Тем более, что Алекс не приходил домой раньше одиннадцати, и, по сути, время им немножко поболтать было.
Спустя полчаса часа красотка уже звонила в домофон.
– Ну, встречай гостей!– запорхнула она в квартиру, сжимая в одной руке бутылку Просеко, а в другой увесистый бумажный пакет. Вика подскочила к подруге и невольно заметила, как та мазнула глазами по интерьеру,– и что, в его холостяцкой берлоге ничего не изменилось? Как так? А где же женская рука?
Вика сконфузилась. Женя невольно надавила на больную мозоль. Она и сама чувствовала себя некомфортно в этом пространстве, его пространстве, но сказать что-то поперек мужу не осмеливалась. Да и он сам довольно нетерпимо относился к любым ее попыткам что-то самовольно переставить или поменять.
