— Ты последний джинчурики. И ты из Конохи. Это нарушает мировой баланс сил. Другие деревни попытаются это исправить, сам понимаешь.
— Понимаю, — хмуро ответил Наруто. — Но неужели нельзя так сделать, чтобы… Мы же победили. Верно? Ты сам сказал, что эта птица… Мы здорово их потрепали с папой и Сакурой-чан!
— Мы действительно можем диктовать условия Скрытому Камню. Даже можем повлиять на Суну, сейчас они всецело от нас зависят. Но есть еще Скрытый Туман и Скрытое Облако.
— Черт…
Наруто сжал кулаки.
— На них у Конохи нет никаких рычагов влияния. Особенно на Скрытое Облако. Они не откажутся от своих претензий на Двухвостого и Восьмихвостого. Особенно после того…
— …после того, как мы не смогли защитить дядьку Би, — закончил Наруто.
Он невидящим взглядом глядел себе под ноги.
— Значит, проблема во мне, говоришь?
— Я просто описал тебе политическую ситуацию.
— А если бы я исчез…
— Сам как думаешь?
Наруто вздохнул.
— Все снова бы переделили биджу.
— Ты схватываешь на лету, — похвалил Итачи.
Наруто посмотрел на него. Старший брат Саске был похож на тихого призрака.
— Ты говоришь про Коноху «мы». Почему? Ты же отступник. Ты…
Наруто осекся. Как-то не верилось, что этот умный спокойный человек убивал своих родителей, детей… Всех. Он чего-то не знал о нем. Не просто же так Саске отказался от своей мести.
Вспомнились слова Итачи двумя вечерами ранее: «Дальше будет только сложнее». И ощущение липкой ловушки, загонявшей их всех в рамки и ограничивавшей свободу выбора.
«Он тоже запутался», — понял Наруто.
185
В подземелье пахло плесенью. Пятно фонарика вылавливало оплетенные паутиной тонкие корни, свисающие с потолка. Впереди шумела вода.
Минато прошел вперед и нырнул в небольшой провал. Звуки эхом отражались от стен просторной пещеры. Кружок света уткнулся в пенистый поток внизу — там текла подземная река. Поток бежал по дуге и исчезал в узкой дыре, а над ним, под самой стенкой, тянулся узкий выступ. По нему Минато и двинулся дальше.
Пещера расширялась. Свет фонарика уже не добивал до потолка, только выхватывал из мрака узловатые толстые корни. Выступ с каждым шагом сужался и в конце концов идти по нему стало совершенно невозможно.
Он швырнул кунай по косой. Лезвие с глухим стуком вонзилось в потолок, и хирайшин в тот же миг перебросил Минато туда. Подобрав кунай, он двинулся по потолку вниз головой.
Кружок фонаря растягивался в овал и задевал все новые и новые элементы странной пещеры. На гигантских корнях аккуратными рядами висели серые коконы. Минато попытался их сосчитать, но быстро понял, что затея эта бессмысленная.
Сколько же их?..
****
Где-то вдали загремел металлический засов. Послышались шаги.
Обито уже привык жить одним лишь слухом. Воображение плело из звуков картину творящегося в коридоре.
Тьма перед глазами его убивала. Обито и до этого считал окружающую вселенную лишь одним из возможных проявлений реальности, но сейчас она отдалилась от него еще больше. Не способный видеть, загнанный в клетку, Обито не чувствовал себя живым. Ему так и не удалось сотворить другой мир, лучший, и неутоленное желание горько отравляло ему сердце.
Он бы предпочел просто умереть. Печать Мадары добровольного самоустранения не позволяла, а теперь умереть не давала смирительная рубашка и слишком крепкое тело — та девочка-медик потрудилась на славу.
— Эй, Какаши, — сердито окликнул Ибики. — Ты зачастил.
Обито испытал одновременно отвращение и детский прилив радости. Какаши уже надоел ему до невозможности. И в то же время в этой непроглядной тьме, полной звуков и вони, он единственный казался настоящим.
— Прошу прощения. У меня есть личное разрешение Хокаге.
Хрустнула бумага.
Обито с замирающим сердцем прислушивался к приближающимся шагам. Походка Какаши была мягкой, едва слышной. Он намеренно не использовал тихий шаг ниндзя — предупреждал таким образом о своем приближении.
Вдруг стало тихо. Обито ничего не видел, но каким-то образом чувствовал: старый товарищ стоит напротив клетки и смотрит на него.
— Зачем вы заменили мне сердце? — спросил он пусто.
Голос с непривычки хрипел.
Какаши не нашелся, что ответить. В его молчании Обито различил вину.
Обито знал: Какаши и Минато-сенсей считали, что им управляла проклятая печать и все прежние злодеяния не его вина. Но печать спала уже давно, а от своего стремления изменить реальность этого мира на другую он не отступился. Какаши тщетно надеялся, что это эффект от джуина, который со временем пройдет. Обито в свою очередь не терял надежды перетянуть Какаши на свой бок: единственный шанс вырваться — заручиться поддержкой союзника.
— Эти дети не понимают, — вкрадчиво сказал Обито. — Они не теряли. Ты должен понимать. Ты похож на меня, хоть и наполовину слеп.
С его стороны такое заявление, должно быть, прозвучало нелепо. Это он, одноглазый с запечатанной силой шарингана сидел во тьме, тогда как у Какаши оба глаза действовали.
— Не понимаю, — тихо ответил Какаши. — И уверен, Рин бы тоже не поняла.
