Итачи улыбнулся сквозь слезы. Он исчезнет. Упоминания о нем останутся в секретных архивах, но не в памяти грядущих поколений. Уже собственная племянница не будет догадываться о том, что у нее был дядя, Учиха Итачи. И тем более, ей никто не расскажет, каким он был, чего хотел, о чем мечтал. Потому что он и сам никому этого не рассказывал и не расскажет.
Но все это было неважно. Главным было то, что его мечта о мире воплотится в жизнь. Не имеет значения, чьими руками. Какой бы ни была его роль — он должен ее исполнить, чтобы не нарушить ход событий и не навредить счастливому будущему, из которого свалилась эта милая девочка, его родная племянница.
28
Лето подходило к концу, время было на исходе, а Шисуи все не возвращался со своей миссии. Теперь Итачи уже сомневался, ждет ли он его возвращения так, как раньше, и воронов больше не посылал. Шисуи ни за что не позволил бы ему причинить вред клану, и, столкнувшись с ним в смертельной схватке, Итачи однозначно бы проиграл. Он не хотел драться со своим лучшим другом. Итачи понимал, что предает его своим выбором, но все-таки… На границе с Туманом Шисуи в безопасности. Он выживет. Хотя бы он. Вот только, если он выживет, то почему Саске и его дочь в будущем последние Учиха? Значит, Шисуи погибнет, или Сарада просто не все знает?
Итачи принял предложение Данзо и возглавил команду Корня. Все эти месяцы он наблюдал за Учиха и расследовал, насколько продвигается их план восстания. Он не ходил на собрания, однако собирать свежайшую информацию ему это не мешало. План восстания был готов, давно уже лежал на столе у Итачи, и он изучил его вдоль и поперек. Глупейший самонадеянный план без шансов на успех.
Итачи предпринял последнюю попытку остановить свой клан от опрометчивого шага. Он глубоко вдохнул, отворил дверь в подвале храма, ведущую в зал для собраний, и ступил внутрь. Все обернулись на него.
— Что ты здесь делаешь? — раздался голос Яширо.
Он сидел на месте лидера. Итачи обвел взглядом зал. У стены в самом конце сидела Изуми. Ни отца, ни Сарады на собрании не было. Итачи запретил им появляться в храме.
— Я пришел поговорить.
— Как-то ты поздно спохватился, — поднялся Инаби.
В подвале главного здания храма стало очень тихо. Итачи встретился взглядом с Изуми. Она смотрела на него так, словно была готова расплакаться.
— Прекратите это безрассудство.
— Ты о чем? — Инаби вопросительно вскинул бровь.
— Мятеж.
Поднялся страшный шум.
— Ты даже не ходишь на собрания. Твои слова ничего не изменят.
— Деревня не так безобидна, как вам кажется.
— Мы знаем, сопляк. В отличие от тебя, мы уже не дети.
Как самонадеянно. Вы даже вообразить не можете, как вам далеко до меня.
— Вы проиграете.
— Пошел вон отсюда, — сцепив зубы выдавил Яширо.
Итачи не подчинился. Он продолжал стоять на пороге храма.
— Пошел вон!
Но ненависть и ярость совсем не задевали Итачи.
— Неужели вы правда верите, что можете победить? — спросил он спокойно.
— Щенок… — выдохнул Инаби. — Ты даже не представляешь, каково это, когда твоя жизнь пуста и ты должен просто терпеть. Терпеть, пока не сдохнешь.
Итачи испытал прилив острой жалости.
— Если ваша жизнь пуста, то измените это. Найдите, чем ее заполнить.
— Именно это мы и пытаемся сделать! — рявкнул Яширо. — Нас притесняли с момента основания Конохи. У нас нет будущего, но наше поколение изменит это. Мы хотим, чтобы будущее было хотя бы у наших детей и внуков!
— Как вы не поймете? Полагаясь на этот дурацкий план, вы наоборот отнимаете у своих детей будущее.
— Сколько тебе еще нужно, Итачи? Когда ты наконец насытишься и перестанешь приходить на собрания, чтобы пытаться выставить нас идиотами? — спросил Текка. — Как бы ты ни был талантлив, но ты слишком много о себе возомнил. Подставил своего отца. Мы уверены, без тебя здесь не обошлось. Кто еще мог задурить голову Фугаку-тайчо, как не ты?
— Выйди вон отсюда, — с отвращением вымолвил Яширо.
— Именно, — поддакнул Инаби. — Пошел вон.
Голоса сливались, сплетались… Уже все собрание орало на него. Итачи больше не хотелось ничего им говорить и ни в чем их переубеждать, он просто вышел из зала, прикрыв за собой дверь, и выбрался на улицу. В глубине души он понимал ярость и недовольство засевших в подвале людей, но он видел гораздо дальше, чем они.
Он ведь тоже был из клана Учиха. Но Итачи никогда не позволял себе искать оправданий, шел к своей цели, сметая на пути все: предубеждение, недоверие к его возрасту и происхождению. Первый Учиха в Анбу, Итачи ломал стереотипы и политику деревни, направленную против его клана. Он был особенным. Что мешало всем этим людям поступать так же? Искать проблему в себе и развиваться, идти вперед с гордо поднятой головой, а не сваливать вину на Коноху и копить в душе ненависть?
