Ядерная война… Большая часть населения Земли уничтожена, а у оставшихся в живых ничтожно мало шансов уцелеть. Иная, более развитая цивилизация приходит на помощь обитателям планеты. Сооружает орбитальные станции и эвакуирует тех, кому посчастливилось выжить. За исключением вынужденной несвободы, на станциях люди обрели почти что рай. Безопасность, комфорт, бессмертие… вот только инопланетяне не так просты, как это может показаться на первый взгляд…
Не передать словами на бумаге
Как дуб могучий кряжист и ветвист,
Как стелется поземкой снег в овраге,
И падает последний алый лист.
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
…Поляна стремительно приближалась, и мохнатая зверюга начала потихонечку тормозить, заходя на посадку и едва не задевая лапами верхушки елей. Даго балансировал, стоя у нее на спине, – так лес просматривался немного дальше. Сердце колотилось как сумасшедшее. Он все-таки дождался… Только бы успеть.
Атике вспорола снег, пробежала по инерции пару шагов и резко затормозила. Эльф мягко спрыгнул и замер, настороженно навострив уши и сузив глаза. Аэлин нигде не было видно, но он точно знал, что она где-то здесь. Безошибочно нашел ее взглядом среди заснеженных деревьев и двинулся навстречу. Остановился в трех шагах, ноги не слушались. Еще не до конца веря, произнес:
– Это правда, ты?
– Правда, Даго, —улыбнулась как-то неуверенно и вдруг бросилась ему на шею. Плакала, а он молчал, не в силах поверить, что она действительно пришла. Застыл не в силах пошевелиться, словно чурбан. Как долго он ждал…
Она сделала шаг назад, улыбнулась сквозь слезы, поправляя свалившийся капюшон.
– Ты все-таки пришел…
– Это я-то все-таки пришел?! – деланно возмутился он, – да я здесь почти каждый день!
«Не почти, а каждый. Все отведенное время. И всегда жду тебя…»
– Даго… Я так рада тебя видеть… Ты себе даже не представляешь…
«Что сказать? Ничего он не может. У него ни на что нет прав. Да и ей это не нужно…»
– Я скучаю по тебе, Аэлин, – произнес он все же. Не смог удержаться. И не коснуться ее волос не смог. Маленькая, дозволенная самому себе слабость.
– Я не могу иначе. Ты же знаешь.
– Знаю, но что это меняет?
– Даго… спасибо за Атике.
– Не за что. Я тоже ее люблю. – «Я тебя люблю». – Она сильно по тебе тосковала, ждала у хижины, не ела ничего почти месяц. – «Больше месяца, я еле ее выходил, но тебе об этом знать совсем не обязательно. Тебе и так хватает… всего.». Я ей объяснил, что так она умрет и точно тебя не дождется. Она умная, поняла и послушалась.
– Бедная девочка… прости меня.
Атике нежно пофыркивала, доедая предложенные фрукты и пристраивая испачканную соком морду на коленях у светлой эльфийки. Та склонилась над крыланкой, ласково почесывая. А Даго не мог отвести взгляда от нежного совершенного профиля, изящных ушек, тонкой руки, украшенной браслетом.
– Даго, я…
– Тебе пора.
– Да. И я не знаю, когда смогу прийти снова.
– Я… буду тебя ждать. И она тоже.
…Они возвращались домой довольные и усталые. Последнее время он только и делал, что пропадал на работе, Юлька и Сашка его почти не видели. В канун Рождества он, наконец, пообещал, что будет дома и сдержал слово.
Втроем они провели в парке почти целый день. Катались с горки, бесцельно шатались по ослепительно-снежным аллеям, пили особый, раскаленный и душистый чай из термоса и заедали хрустящим печеньем. Сверху невесомыми хлопьями опускался мокрый снег.
Зашли домой, пообедали наваристым, густым борщом, который, под хорошее настроение, на этот раз Юльке особенно удался. Переоделись в сухое и опять вернулись на горку.
Он фыркал как лошадь, галопом катая малышку по сугробам. Сашка заливисто смеялась, нарочно опрокидываясь с санок в снег. Юлька со счастливой улыбкой наблюдала, как они дурачатся.
На несколько минут выглянуло солнце, снег в его лучах празднично заискрился.
Мужчина запрокинул голову и, щурясь, смотрел вверх, наслаждаясь первым за много дней выходным. Выкопал в высоком сугробе нору, мелкая залезла в нее и не захотела вылезать, озорно сверкая глазами. Они, хохоча, вытаскивали ее вдвоем, извалялись в снегу и промокли. Так легко и весело Юльке давно уже не было.
Начинало темнеть.
Пребывая в восторге от того, что любимый папа здесь, рядом, Сашка скакала по снегу точно щенок, кувыркалась, намочила уже третью пару варежек и наотрез отказывалась возвращаться домой.
Уговорить удалось не сразу и только под обещание почитать дома вслух любимую книжку.
Обратно малышка ехала лежа, свесившись с санок, стуча ногами в валенках по замерзшим деревянным планкам и наблюдая за мельтешившей под полозьями тропинкой. Юлька опасалась, что она так прямо и заснет, но обошлось.
Дома он зажег гирлянды и пару свечей, включил торшер рядом с диваном, а Сашка притащила потрепанную толстенную книжку про Фрекен Снорк, Снусмумрика и Муми-тролля.
Он читал.
