Во-первых. Каждое наше решение, если оно несекретно, нужно обсуждать. Обсуждать не только с теми, в пользу кого оно принимается, но и с теми, по чьей шкуре отбарабанит. Надо принимать такие решения, которые выгодны народу и будущим поколениям, но все же наши решения должны быть такими, чтобы вызывать как можно меньше недовольства даже у тех, кому они не нравятся. Кем бы ни были те, кто будет сопротивляться нашим решениям, сначала мы должны смотреть на них как на достойных людей.
Но приняв решение, нельзя колебаться ни в малейшей мере; все силы нужно направлять на его реализацию, не ослабляя усилий до победы. Если нам будут оказывать сопротивление силой, то начинать надо с попытки уговорить врага прекратить сопротивление, возможно, пойти на устраивающий нас компромисс. Если попытка не удается, то требуется решительное, быстрое и жестокое подавление сопротивления силой. На войне жестокость является милосердием. Нельзя вести войну нерешительно и полумерами — таким путем она не гасится, а раздувается.
Во-вторых. Не зацикливать на себя все. Стараться спустить с Москвы вниз как можно больше прав и обязанностей по решению проблем на местах. Многим это не понравится, с мест будут просить решения у нас, поэтому надо будет искать компромисс — и не отказывать, и приучать людей работать самим.
Как-то прослушал заведующего кафедрой государства и права юридического факультета МГУ В. Томсинова, убеждавшего политически активных москвичей в том, что их митинги против фальсификации выборов бесполезны потому, что народ, дескать, имеет низкое правосознание и соглашается с преступлениями. Это типичный образ мысли академического бюрократа. Он видит стотысячные митинги протеста, но все равно — это он умный, а глупый народ соглашается мириться с преступлениями, поскольку имеет низкое правосознание.
Давайте вдумаемся в происхождение закона. Люди сталкиваются друг с другом, вступают во взаимоотношения и со временем, исходя из своего менталитета, из местных условий и потребностей, люди вырабатывают правила своих отношений, которые сначала существуют в виде обычаев. Но некоторые люди эти обычаи нарушают; таких нарушителей обычаев наказывают, и это всем понятно и всеми принято. Из устоявшихся обычаев рождается закон, утверждающий обычай. Такой закон людям понятен, он для них естественен, естественно для них и наказание за нарушение такого закона.
Однако государство плодит умников, изучивших римское право и презирающих свой народ. Эти умники как бы для блага народа, а на самом деле для оправдания своих жалований плодят законы не из народных обычаев и потребностей, а из собственных голов. И эти законы, во-первых, народу не нужны, во-вторых, противоречат сложившимся или складывающимся обычаям. И вступает в силу правило, подмеченное еще Салтыковым-Щедриным: «Россию всегда спасало то, что у нас глупые законы дурно исполняются». А умники, осилившие на юридическом факультете римские сервитуты, как видите, все пеняют на народ, на его низкое правосознание.
Правосознание у народа нормальное, просто не надо народ насиловать дурацкими законами из Москвы, да еще в немеряных количествах. И уж конечно, ни в коем случае нельзя уподобляться нынешним идиотам Думы, которые хвастаются, к примеру, что только Госдума пятого, последнего созыва
