Николас Орлофф вставил в левый глаз монокль типично английским жестом - обязательное умение для русского, получившего образование в Оксфорде, - и укоризненно произнес:
– Но, дорогой мой господин секретарь! Полмиллиарда долларов!
Лео Бирнем устало пожал плечами, и его длинное тело ещё больше поникло в кресле.
– Финансирование необходимо, господин комиссар. Члены правительства доминиона Ганимед готовы на отчаянные меры. До сих пор мне удавалось их удерживать, но я всего лишь секретарь по науке, моя власть невелика.
– Я знаю, но... - Орлофф беспомощно развел руками.
– Ну конечно, - согласился Бирнем, - имперскому правительству легче ничего не замечать. Этим оно и занималось до сих пор. Я уже в течение года пытаюсь заставить их понять, какая опасность нависла над всей Солнечной системой, но похоже, что все бесполезно. И теперь я обращаюсь к вам, господин комиссар. Вы недавно заняли свой пост и можете взглянуть на это дело непредубежденно.
Орлофф кашлянул и принялся рассматривать носки своих ботинок. За три месяца, прошедшие с тех пор, как он сменил Гридли на посту комиссара по делам колоний, он неизменно складывал в ящик стола, не читая, все, что относилось к "этому проклятому юпитерианскому делу". Такова была устоявшаяся политика правительства, окрестившего всю ситуацию "засохшим деревом" задолго до появления Орлоффа.
Но теперь, когда Ганимед начал вести себя столь скверно, его послали в Юпитерополис с заданием "задавить этих сволочных провинциалов". Да, ничего себе положеньице...
Бирнем тем временем говорил:
– Правительство доминиона настолько нуждается в деньгах, что если оно их не получит, то все обнародует.
Апатия полностью слетела с Орлоффа, он резким движением подхватил выпавший из глаза монокль.
– Что вы такое говорите!
– Я прекрасно понимаю, что это значит. Я возражал, но в конце концов их позиция резонна. Как только все о юпитерианском деле станет известно широкой публике, имперское правительство не продержится и недели. А уж когда к власти придет партия технократов, они дадут нам все, чего мы только ни попросим. Об этом позаботится общественное мнение.
– Но тем самым вы вызовете панику и истерию...
– Безусловно. Именно поэтому мы и колеблемся. Но вы можете считать мои слова ультиматумом. Мы хотим сохранить все в тайне, мы нуждаемся в секретности, но в деньгах мы нуждаемся ещё больше.
– Понятно. - Орлофф быстро просчитывал варианты, и выводы, к которым он пришел, не радовали. - В таком случае требуется более внимательно изучить вопрос. Если у вас при себе документы, касающиеся контактов с Юпитером...
– Они у меня при себе, - сухо прервал его Бирнем, - знакомо с ними и правительство в Вашингтоне. Так не пойдет, комиссар. Эту жвачку земные бюрократы жуют уже больше года, и дело не движется с места. Я хочу, чтобы вы вместе со мной посетили исследовательскую станцию.
Ганимедец, встав с кресла, пристально смотрел на Орлоффа с высоты своего более Чем двухметрового роста.
– Вы мне приказываете? - вспыхнул Орлофф.
– Вроде того. Говорю же вам, времени уже не остается. Вы должны действовать быстро или не действовать вообще. - Бирнем помолчал; потом добавил: - Надеюсь, вы не возражаете против того, чтобы пройтись. Транспортным средствам запрещено появляться рядом со станцией, а за то время, что мы будем туда добираться, я вам кое-что объясню. Идти всего две мили.
– Пошли, - был резкий ответ.
Они молча поднялись на приповерхностный уровень; Орлофф заговорил, только когда они вошли в тускло освещенный вестибюль.
– А здесь прохладно.
– Конечно. Поддерживать нормальную для внутренних помещений температуру так близко к поверхности нелегко. Но дальше будет ещё холоднее. Идите сюда.
Бирнем открыл дверцу шкафа и показал на висящую там одежду:
– Одевайтесь. Иначе замерзнете. Орлофф с сомнением пощупал ткань:
– А этого будет достаточно?
Бирнем, натягивая собственный костюм, ответил:
– Одежда с электрическим подогревом. Вам будет так тепло, как вы сами того захотите. Ну вот! Теперь заправьте штанины в сапоги и туго их зашнуруйте.
Бирнем повернулся к полке в углу шкафа и, кряхтя, вытащил двойные кислородные баллоны. Глянув на манометр, он немного отвернул запорные гайки; раздался тонкий свист выходящего газа. Ганимедец понюхал газ и удовлетворенно кивнул.
– Вы умеете этим пользоваться? - спросил он, прикрепляя к баллону гибкую трубку в металлической оплетке, заканчивающуюся причудливой формы маской из толстого прозрачного стекла.
– Что это?
– Кислородная маска. То, что служит Ганимеду атмосферой, состоит из аргона, и азота, примерно пятьдесят на пятьдесят. Дышать этим было бы затруднительно. - Бирнем поднял баллоны и закрепил их на спине Орлоффа.
Орлофф пошатнулся:
– Они тяжелые. Я не смогу пройти две мили с таким грузом.
– Там это не покажется тяжелым, - Бирнем небрежно показал наверх, поправляя на Орлоффе стеклянную маску. - Только не забудьте - вдыхать нужно через нос, а выдыхать - через рот. Да, кстати, вы давно ели последний раз?
– Я пообедал перед встречей с вами. Бирнем с сомнением хмыкнул: