— Судят всегда по внешности, — развела руками Илия и с горечью добавила: — Редко кто смотрит глубже.
Её недовольный взгляд метнулся к окну — там в зыбком отражении хорошо виднелись её раздражающе-розовые волосы, которые стоили ей стольких огорчений.
Угадав, о чём она думает, Леон поспешил её ободрить:
— Яркие черты внешности всегда перебивают первое впечатление, но человек умный судит не по ним, и сумеет увидеть то, что за внешностью скрыто.
Досадливо поморщившись, Илия дёрнула себя за розовую прядь. Крайне редко кто-то брал себе труд разобраться, что за девушка перед ним. Увидев эти волосы, все тут же и делали строгий вердикт: совершенно легкомысленная особа, которую только собственная внешность и волнует. И крайне, крайне редко Илии встречались такие люди, как Леон: которые были способны позже признать, что расценили её неверно, и сменить свою первоначальную точку зрения. Большинство же упорно не желало признавать свои ошибки и предпочитало в них упорствовать до конца.
Она была крайне благодарна Леону — и за то, что он сумел заглянуть глубже, и за то, что изменил своё мнение о ней, и за то, что даже признал перед ней свою ошибку и извинился. Для неё это было очень важно; и она решилась.
— Я… — нерешительно повернулась она к нему. — Я никому не говорила раньше, даже родителям… — от волнения она облизнула пересохшие губы. — Ну, об этом… — она снова смущённо дёрнула свою прядь.
Он смотрел на неё внимательно и серьёзно, и это заставило её верить, что её признание не сделает её смешной и нелепой в его глазах.
— Я, вы знаете, склонна поддаваться эмоциям, — принялась объяснять она, — и не очень хорошо умею ими владеть, — он сдержанно кивнул, но в лице его не было упрёка, всё то же спокойное внимание. — И раньше, вы знаете, когда я волновалась… а я волновалась почти всегда! — с отчаянием взмахнула она руками. — И у меня тогда от волнения перехватывало горло, и так сильно, что я совсем и слова не могла сказать! — его брови удивлённо поползли вверх, но она, занятая своими переживаниями, уже этого не видела. — А даже если не перехватывало, то всё равно, я от волнения так ужасно заикалась, что!..
— Вы магией решили исправить эту проблему? — поражённо перебил её он, не дослушав.
— Ах! — всплеснула она руками и призналась: — Ну да. Да, я хотела перестать заикаться и неметь от волнения, вот и решила!..
— И в качестве отката получили такую вот причёску? — уточнил он, и даже наклонился было, явно в намерении пощупать её волосы, и лишь в последний момент осознал неуместность такого жеста и удержался.
Она кивнула, глядя на него взволнованно и пристыженно.
Эта история так глубоко её смущала, что она, в самом деле, никогда не делилась ею ни с кем — и, поскольку наедине с родными ей не свойственно было волноваться и заикаться, они не заметили этого совпадения, а иные знакомые просто решили, что Илия со временем сама научилась справляться со своим волнением.
И теперь, после этого признания, Илия ужасно боялась, что Леон будет её считать глупой и нелепой — но, с другой стороны, отчаянно надеялась на то, что будет им понята и принята.
Некоторое время он молчал, переваривая её слова. Затем с глубоким удивлением отметил:
— Какая же вы счастливица, Илия! Впервые вижу, чтобы кому-то настолько везло с фатальным откатом!
Илия жалобно сморгнула. Она не понимала, в чём тут везение. Она просто хотела перестать выглядеть нелепо, когда волнуется! И что в итоге? Теперь она выглядит нелепо всегда!
Осознав, что она не понимает сути своего везения, он принялся объяснять, привычно сбившись на деловито-менторский тон:
— Попытка исправить физический недостаток — а дефект речи, определённо, можно отнести именно сюда, — обычно ведёт к возникновению иного физического недостатка. — Она нахмурилась, начиная понимать. — Вы могли ослепнуть, или оглохнуть, или потерять ногу или руку, — спокойно перечислял он сухим тоном, явно не вникая в суть всех этих увечий. — На худой конец, это мог бы шрам на всё лицо или…
Илия, всхлипнув, закрыла это самое лицо руками, и он опомнился.
— Простите, — повинился он, — увлёкся.
— Я поняла вашу мысль, — глухо ответила она, и, отняв, всё же, руки от лица, призналась: — Я… совершенно не подумала обо всём этом.
Теперь ей сделалось страшно от своего былого легкомыслия. Она, конечно, нервничала и переживала, представляя себе возможный откат за свою магию, но ей в голову даже близко не приходили столь кошмарные варианты, и она только теперь осознала, чем на самом деле рисковала.
— Вы не очень-то разбирались в откатах раньше, — объяснил её легкомыслие Леон. Ему тоже было весьма не по себе от мысли, что из-за такой ничего не значащей ерунды, как заикание, Илия чуть не искалечила себя на всю жизнь. Сердце его заныло от тревоги за неё; он жалел, что встретил её так поздно, что не мог объяснить ей, не мог уберечь — тогда, когда она так в этом нуждалась.
— Вы правы, — широко распахнутыми глазами взглянула она ему прямо в душу. — Мне действительно сказочно повезло.
В этот момент экипаж тряхнуло; он затормозил; они достигли места назначения.
