Обмякший мент зацепил ногой за брошенное кем-то дырявое ведро — оно с грохотом покатилось. Стук, казалось, разбудит весь дом.
Положение Карпеца выглядело катастрофическим:
«Напал на своего брата мента и разоружил! Что теперь?! Отстреливаться от второго?! Сваливать?!»
Старлей вот-вот должен был придти в себя.
Карпец тоскливо подумал :
«Хоть бы кто-нибудь появился! Качан, Игумнов!..»
***
В номере генерала Ткачука нарисовался ещё гость — сухощавый, скуластый азиат — средних лет, с тонкими усиками.
— Здравия желаю, товарищ генерал…
— Здравствуй. Садись…
Генерал его не представил. Гость подтянул кресло, устроился по правую руку Ткачука. Советник главы фирмы потянулся к коньяку, чтобы наполнить ему рюмку, но тот мягко отвел руку.
— Я за рулем.
— Значит, мыслишь не глобально, — заметил Ткачук. — Как же ты говорить со мной собрался?!
Ночной разговор планировалось зараннее.
Дело, конечно, было не в дробном питании Ткачука. За столом в генеральском номере собирался синклит фирмы. Предполагалось что-то вроде разбора полетов…
— Ну как, капитан? — Ткачука не отвлек ни телефонный звонок на мобильник Игумнову, ни приход азиата с усиками. — Что там со старшим опером?! С Качаном?
Главе «Освальда» было известно, что человек на платформе был его старший опер. И даже знал фамилию — «Качан».
— Что с ним? Может я могу помочь?! — Генерал ждал ответа.
Первая мысль Игумнова была короткой и самой продуктивной.
«Ткачук не держал в руках удостоверения Качана… И тот, кто ему докладывал, тоже не видел исчезнувшего документа…»
Удостоверение было старым: там Качан значился «оперуполномоченным».
Но короткая эта мысль потянула следующую:
«Значит Качана узнали…»
Из участников ночной разборки на переходном мосту Качана видели раньше и могли знать его должность только двое.
«Коржаков и Мосул Авье…»
С первым Качан виделся в международном аэропорту «Шереметьево». Второй — в суде над нигерийцами-наркокурьерами, где Качан давал показания как свидетель…»
— Такие дела, капитан… — генерал осторожно разбил крутое яйцо, посолил.
— Извините…
Сотовый телефон Игумнова, проснувшийся для того, чтобы сообщить о «фиате» Коржакова, который Качан обнаружил в Сандуновском переулке, теперь неусыпно бодровствовал.
— Слушаю…
Игумнов не назвал звонившего, не задал ни одного вопроса. В номере воцарилось молчание.
Тут знали не только о том, что старшего опера застали спящим на платформе и ошмонали… Это была проблема Игумнова и самого Качана.
Игумнову могли звонить с места происшествия с последними новостями.
— Да, да… — Игумнов не дал понять, о чем идет речь.
Звонил Цуканов. Сообщение касалось нигерийской группировки. Вся компания вернулась в общежитие на Островитянова без Мосула Авье. Местопребывание лидера нигерийской наркомафии до сих пор оставалось неизвестным…
— Мосула Авье увезли в «джипе-»чероки»…
— Точно?
Это был прорыв:
«Нигерийца захватили люди Коржакова!..»
Цуканов договорил:
— Кроме того наркокурьер — «желудок» пасется у общежития на Островитянова. Ксения сообщила. Кроме Мосула Авье, встретить его некому. Я решил подъехать туда вместе со «Штирлицем»… — Он быстро перечислял новости. — Еще Никола. Его сейчас отпустят. Да!.. — Он вспомнил. — В Домодедово звонил их опер с линии. Спрашивал Качана. В связи с чем, почему — ничего не сказал. Все. Отключаюсь…
Игумнов спрятал мобильник в куртку.
«Происшедшее на платформе с Качаном видел Мосул Авье. Ткачук знает обо всем от тех, кто р а б о т а е т с нигерийем. Он сейчас у них в руках! Нам необходим Мосул Авье. А не наркокурьер с его полным желудком…»
Дать Цуканову другой приказ не позволяли обстоятельства.
В обстановке номера чувствовалась нервозность.
В дверь неожиданно постучали.
— Позже! — рявкнул Ткачук.
В каридоре послышались удаляющиеся шаги.
Спокойным за столом оставался лишь пришедший последним гость.
Азиат ел с аппетитом. Маловыразительное лицо его тем не менее четко фиксировала малейшие повороты темы за столом. Игумнов внимательно следил за ним: генерал не пригасил бы на ужин неизвестно кого. Человек этот мог в равной степени оказаться и начальником службы безопасности, и киллером.
Генерал обернулся к Игумнову:
— Cвежие новости?
— На нигерийцев и их партнеров наехали. В Домодедове была разборка. Убит видновский авторитет Соха…
— Безобразие…А кто наехал? Известно?
— Домодедовцы разберутся. Действовали грамотно. Вначале зачистили последний электропоезд, платформу… Маленькая Чечня!
— И кто же это?! — В голосе прозвучал металл.
Игумнов продемонстрировал тусклый блеск нержавейки в верхней челюсти.
— Там были и люди — из «Освальда»!
Ткачук мельком взглянул на азиата. Тот ел, не поднимая глаз, от него ничего не ускользало.
В номере снова раздался звонок. На этот раз звонили на аппарат, установленный сбоку на тумбочке. Трубку снял советник.
— Сейчас узнаю… — Полковник обернулся к Ткачуку. Игумнову показалось: он растерялся. — Просят капитана Игумнова… — Советник отнес руку с трубкой в сторону. — Что передать?
Ткачук на секунду задержался с ответом, потом махнул рукой. Трубка перешла к Игумнову.
Звонил Рэмбо.
— Как дела? Послать несколько человек на выручку?
— Обойдется.
