— Всё замечательно, Саша, — я увидела в глазах учительницы гордость. — Это тебе твой репетитор так помог?
— Да, — честно призналась я, не сдержав при этом улыбку. — Можно я ему покажу работу? Я вам потом верну тетрадь.
— Ну, покажи, если хочешь. Только вернуть не забудь.
Я кивнула и быстрым шагом направилась к выходу. Бьющееся где-то внутри чувство радости захватило меня, я бежала по коридору, чтобы скорее рассказать Тимофею о нашей победе.
Наверное, их урок кончился раньше, потому что большинство людей его класса вышло из кабинета и сидело напротив входа. Он же стоял как обычно в компании своих друзей, многих я знала заочно. Вроде как они вместе с Тимофеем вели группу в соц. сети, куда выкладывали всякие приколы про нашу школу.
Решив подождать, пока он освободится, я незаметно подошла ближе и спряталась за чем-то вроде колонны.
— Тим, а с кем ты вчера гулял? Я видел тебя на набережной с какой-то девчонкой. И в школе она к тебе подходила. Это кто? — внезапно донёсся до меня вопрос.
Почему-то я испугалась.
— Да так… — в голосе Тимофея слышалась напряжённость.
— Вы случаем не встречаетесь? — один из его друзей произнёс это с такой неприятной интонацией, что мне стало не по себе.
Кажется, у меня замедлился пульс.
— Нет, — Тимофей попытался отшутиться. — Конечно нет. Меня Викторовна к ней заниматься представила, вот и всё. Ничего такого.
Они что-то ещё говорили, но я уже не слышала. С силой сжав тетрадь, я неслышно вздохнула и закрыла глаза. Успокойся, Саша, он сказал так, не потому что так думает, а просто… просто… просто что?
— Саш, привет, — услышала голос Алёны. — Ты чего, плачешь что ли? Что случилось?
Я открыла глаза. Жданова обеспокоенно смотрела на меня, положив руку на плечо.
— У тебя же сегодня контрольная. Что завалила?
— Нет, — помотала головой, проглатывая вставший в горле ком. — На пять написала.
— Офигеть! — искренно обрадовалась Жданова. — Ты умница! Ты такая молодец. А Тимофею уже сказала? А, вон он кстати. Давай позову?
— Нет, — резко возразила я. — Отдай ему тетрадку и скажи, что… что… а хотя не надо. Просто отдай тетрадь и всё.
Алёна взяла из моих дрожащих рук тетрадь.
— Так что случилось то, Саш? — снова спросила подруга, но я уже направилась к своему кабинету. Если начну рассказывать, то точно разревусь.
Так, как там мама учила? Досчитай до десяти и глубоко вздохни. Хотя тут хоть да миллиона считай — всё равно не поможет. Я где-то читала, что у нас в сердце есть сухожилия, которые настолько хрупкие, что от сильных переживаний могут порваться. Так что, чисто гипотетически, сердце можно разбить.
— Саш, — позвал меня сзади знакомый голос. — Саша, подожди.
Тимофей. Ну, всё. С днём несдержанных слёз.
— Да? — стараясь казаться спокойной, обернулась я. Но стоило мне столкнуться взглядом с парнем, как волна обиды снова накрыла.
— Алёна передала мне тетрадь и сказала, что ты чем-то расстроена. Что случилось? — он действительно беспокоится за меня. И от этого, почему-то, только больнее.
Я молчала. Сил сказать правду не было.
— Саш? — повторил он, смотря мне в глаза. Внезапно в его глазах мелькнул испуг. — Ты слышала…
Догадался. Действительно сообразительный.
— Слышала, — я произнесла это таким железным голосом, что сама удивилась. — Не объясняй. Я знаю, что ты так сказал из-за страха непринятия. Помню тот разговор в электричке.
— Только не думай, что популярность мне важнее тебя. Это не так. Но и от друзей отказаться я тоже не могу.
Я молчала. Я не могу заставить Тимофея выбирать между мной и друзьями. Они занимают важное место в его жизни, и заставлять выбирать было бы эгоизмом с моей стороны.
— Знаешь, — тихо сказала я. — Мне только одно непонятно. Если они из-за твоего выбора могут тебя послать, то… нахрена они? И можно ли их вообще назвать друзьями?
Тимофей молчал, но я была уверена, что смысл моих слов до него дошёл. Не дождавшись ответа, развернулась и продолжила путь в класс.
А на щеках всё-таки появились солёные дорожки.
Три последующих дня я пролежалана кровати, закутавшись в одеяло и слушая грустные песенки. Мама решила, что я заболела, поэтому оставила дома и заставила три раза в день пить какие-то противные таблетки. Но это было не самое страшное.
Мы с Тимофеем не переписывались. Он сначала мне писал, но я даже не читала. Хотелось абстрагироваться от всего и подумать.
Алёна с Нютой тоже писали, спрашивали о моём самочувствии, когда я выйду. Сказала, что сразу же, как поправлюсь.
— Саш, ты температуру мерила? — мама заглянула в комнату. — Ой, какая у тебя темень! Зачем шторы задёрнула, на улице такое солнышко светит.
— Мне в темноте лучше, — не отрываясь от подушки, пробубнила я. — Нет у меня температуры. Завтра в школу пойду.
— Точно? А горло не болит? — беспокоилась мама. — Бледная такая… к врачу тебя, что ли, отвести…
Ага, к психологу. Было бы неплохо.
— Нет, всё нормально. Просто хандра, мам, — отмахнулась я. — Учёба вылечит.
Ненормальный я всё-таки ребёнок. Все хотят подольше дома посидеть, ничего не делать, а я учиться хочу. Но лучше уж занять себя чем-то, чем лежать вот так вот целыми днями и носом хлюпать.